Если враг не сдается

В то время, когда группа Седова уже вышла в рейд.

— Так, понятно. Уже вышла. Когда именно, уточните.

— 10 апреля, в четверг.

— Да, правильно. А Литвинов со своими бойцами должен выйти...

— Завтра.

— Завтра — это 14 апреля. Чем были заняты бойцы Седова всё это время? Долго и упорно ждали в лесу?

— Помимо прочего у них другое задание: проверка и оборудование основных и запасных баз.

— Многостаночники они у вас, Андрей Васильевич. А копать траншеи и валить лес для блиндажей? Такого задания они не получали?

Так, довольно подумал Артемов, получается достаточно строго, как и подобает руководителю комиссии.

Теперь следует ослабить вожжи, ибо капитан Шаров — всего лишь ротный, всего лишь контролер рейдовой группы, с ним, по его словам, «не советовались». Ослабить давление на него и расположить к себе.

— Кто будет принимать отчет о проведенных учениях?

— Подполковник Ерошенко."

"— Подполковник... О-о... — протянул Артемов, многозначительно выпячивая губу. — А я буду докладывать генералу армии, который четко и директивно поставил несколько иную задачу.

Честно скажу, не хочется склонять твое имя в отчетах. Упомянуть обязан — куда деваться? Давай-ка поговорим о бойцах обеих групп. Лично знакомиться с ними мне не с руки — это понятно, да? — Артемов усмехнулся. — Получается, что со спецназовцами Седова я познакомлюсь дважды заочно. Итак, начнем, наверное, и кончим командирами обеих групп — Седовым и Литвиновым.

Постепенно полковник Артемов подходил к главному.

Он слушал капитана, который отчего-то начал не со старшего по званию Седова, а с Литвинова, новичка — дважды новичка, если говорить словами самого полковника. Слушал и не мог не заметить нахмуренного лба собеседника, словно разговор о Литвинове был для него неприятен. С одной стороны, Шаров расслабился от немного доверительного тона полковника, точнее, должен был расслабиться, что отчасти проявилось на его лице, но снова изменило его, когда капитан, словно нехотя, выжимал из себя сухие слова из характеристики на сержанта и в мыслях как бы уходил в себя. Может, оттого, что этот разговор вообще был неприятен капитану? И Артемов сделал профессиональную сбивку, спросив что-то о 20-летнем заместителе командира группы Олеге Моисееве по кличке Голубец. Морщины на лице ротного тут же разгладились, речь стала обычной, а не слегка замедленной, когда капитан словно взвешивал слова. И снова вопрос «на засыпку», про Литвинова.