Если враг не сдается

Он из Самары». А капитан не внял Сашкиному предостережению. Не внял голосу, который он однажды услышал по телевизору.

Обуза... Неожиданно вспомнилось это пренебрежительное и грузное слово, которое ротный отпустил в адрес Игоря Мельникова. То было в тренажерном зале, где Андрей показал класс стрельбы из «экологически чистого оружия». «Для меня это как газы спускать через подгузник», — скривился тогда Миротворец.

Вообще ротный относился к Мельникову нормально, иногда с иронией, когда с чувством смешливого и чуть бессильного нетерпения: когда он, наконец, уволится в запас? Дембельнется к чертовой матери.

К чертовому папаше.

Обуза...

Может, оттого отпустил это словечко, что рядом стоял курсант? Боевой парень? Словом, не ударил в грязь лицом?

Давай, Игорек, давай, мысленно призывал Миротворца капитан Шаров. Андрею не требовалась помощь, ему был нужен человек, способный оценить ситуацию и принять необходимые меры. А там можно ждать удара в самый центр обоза, лишь бы крайних хорошенько зацепило.

Только не усни на «тройке», Игорек. Не усни, секс-символ ты наш.

Глава 19

Разведка

48

Сначала Мельников увидел одного человека в униформе спецназа, потом другого. За пятнадцать минут наблюдения он насчитал девятерых, четверо из них были одеты в теплые куртки и вязаные шерстяные шапки.

Миротворца от базы отделяло тридцать метров, он подобрался к ней с западной стороны, оттуда, где его и Ротвейлера ожидали меньше всего. То был единственный, наверное, участок, где не стояло охранение.

От ближайшей рощицы Мельников, сбросив с себя и походный ранец и куртку, налегке прополз между кустами, на время затаился за березовым пнем, где находился тайник. «Интересно, что было в том пакете, который извлек из тайника, прапор Седов? — задался вопросом Мельников. — Какое такое задание?» Оставшиеся семьдесят метров он преодолел всё так же по-пластунски. И занял позицию за небольшим кочковатым холмиком, который и формой, и размерами походил на могильный.

Игорь остался спокоен и неподвижен, когда увидел первого боевика.

Он хорошо изучил повадки «чехов» — как они носят оружие, как передвигаются, поэтому его не сбила с толку спецназовская униформа. Он лишь крепче сжал рукоятку ножа: «Чех». И тут же сделал подсознательный вывод: Батыя убил не этот «чех» и не другой, которого он увидел чуть позже. Батыя убил наш — даже не потому, что сложно представить Михаила Рахманова за беседой с чеченским боевиком, а потому, что «чехи» «режут» по-другому.