Эра Мангуста. Том 6 (СИ)

— Ну, кто бы сомневался, Мангустов… — раздался из темноты усталый голос Львовича. — Не скажу, что сильно рад твоему возвращению, но рад! Владыко!

Он поклонился старому магу, подходя, проигнорировав всех остальных.

— Владыко, что здесь опять произошло? Такое же нападение, как и в прошлый раз? «На том же месте, в тот же час»? Только теперь развалена половина улицы, хорошо, на время реставрации всех отселили, надеюсь, жертв не будет.

— В целом, ты прав, Лёшенька, — с мягкой угрозой в голосе сказал маг. Вот бы так же научиться! — Но есть и отличие.

Мы спасли Мангустова и у меня для тебя подарок — язык. Вот только он в стазисе, в нём целых три программы самоликвидации висит, пусть этим твои профи занимаются, я не осилю, не мой профиль.

Алексей Львович влюблённым взглядом впился в глаза Владыки и срывающимся от непонятного мне счастья голосом произнёс:

— Стазис восстанавливаемый? Сколько времени у нас есть?

— Восстанавливаемый, конечно! — отмахнулся здоровяк. — Без подпитки продержится ещё примерно шесть часов.

— Что здесь происходит? — вдруг раздался властный голос Прокречета Антона Сергеевича. — Евлампич, ты обещал, что возвращение Мангустова пройдёт «легко, как по маслу»!

К нам направлялся императорский дядька собственной персоной, рядом с ним семенила до неприличия молодая Аманда в каком-то совершенно неподходящем для ситуации бальном платье.

— Извини, на приёме были, твоё сообщение о найденном артефакте только прочитал, сразу сюда. Андрей! — повернулся он ко мне.

 — Рад, что ты выжил! С возвращением. Мы тут уже тебя почти похоронили, говорят, что процент вернувшихся с того мира мизерно мал! Я честно рад.

На последней фразе его голос дрогнул, Аманда же откровенно беззвучно плакала, огромные слёзы текли по её щекам. Она, немного подрагивая всем телом, медленно подошла ко мне и спокойно, без истерики, сексуальности и прочего просто обняла меня. День обнимашек какой-то!

Нет, я ещё с прошлого мира обожал эти самые обнимашки. И мне было невероятно приятно, что эти разные и по-разному близкие мне люди переживали за меня.

Просто… непривычно, что ли? Душа успела покрыться корочкой, а может, даже бронёй. И я перенёс это состояние, этот взгляд на жизнь в свой новый мир.

Львович с бойцами рассаживались по машинам, нежно погрузив свою драгоценность — нападавшего, находящегося в стазисе. Половина из них осталась, и, не обращая на нас никакого внимания, начала обследовать поле недавнего боя.