Эллигент

– Ее очень сильно избили, но один из нападавших оказался сыном члена Совета. Он утверждал, что нападение спровоцировали, и это стало для них достаточным оправданием. Они все отделались общественными работами. Но я догадывался, что на самом деле произошло. Я знал, что они позволяют себе такое потому, что уверены, что «ГП» – не полноценные люди, а что-то вроде зверей.

Мурашки пробегают у меня по спине.

– А что…

– Что случилось с ней? – смотрит на меня Мэтью. – Она умерла через год во время хирургической операции, которая потребовалась, чтобы исправить последствия травм.

Я перебираю в голове различные фразы сочувствия, которые полагается говорить в таких случаях, но все они кажутся глупыми и бессмысленными. Поэтому мы просто молчим. Тишина как будто придает смысл трагедии. Слова побуждают к тому, чтобы как можно скорее все забыть и начать жить дальше.

– Знаю, – говорит Мэтью, – по мне не скажешь, но я их ненавижу.

Его челюсти крепко сжаты. Он никогда не казался мне добродушным человеком, но и не производил впечатление холодного и безжалостного. Сейчас он именно такой. Он прямо вмерз в лед, а каждый его выдох – как дуновение морозного ветра.

– Я бы добровольно пошел на смерть вместо Калеба, но я мечтаю увидеть, как они будут страдать от последствий. Я хочу посмотреть, как они будут метаться после инъекции сыворотки памяти.

– Это будет адекватное наказание, – заявляю я.

– Гораздо более адекватное, чем смерть, – кивает Мэтью. – К тому же я не убийца.

Чувствую себя как-то неловко. Редко когда сталкиваешься с реальной стороной человека, спрятанной за маской, а когда такое случается, становится не по себе.

– Жаль, что с Юрайей так вышло, – говорит он. – Оставляю вас одних.

Он снова сует руки в карманы и, насвистывая, идет дальше по коридору.

43. Трис

Чрезвычайное заседание Совета посвящено тому же самому: подтверждению, что вирусы будут ночью сброшены над городами.

"Мы с Тобиасом уходим в зимний сад атриума и проводим там некоторое время, болтая, целуясь и разглядывая самые диковинные растения.