Эллигент

– Скажем, так: Нита предпочла бы просидеть в тюрьме до конца своей жизни, чем контактировать с ней.

Тут он прав. Ни убавить, ни прибавить.

33. Тобиас

– Смотрите, кто у нас, – ерничает Питер. – Предатель пришел.

На его кровати и прямо на полу разбросаны географические карты. Они белые, бледно-голубые и зеленые. Они притягивают мой взгляд. На каждой из них Питер нарисовал неровный кружок вокруг нашего города – Чикаго. Он отметил единственное место, где до сих пор побывал. Я смотрю на круги, пока они не превращаются в моей голове в красные пятна, похожие на капли крови.

– Если ты думаешь, что достиг небывалых моральных высот, по сравнению со мной, то сильно ошибаешься, – холодно говорю я Питеру. – Зачем тебе карты?

– У меня возникли проблемы с восприятием действительности, – фыркает он. – Люди из Бюро помогают мне узнать обо всем побольше. Океаны, планеты, звезды…

Несмотря на его небрежный тон и судя по безумной мазне, мне ясно, что у него не обычный интерес, а настоящая одержимость.

– И как? Помогает? – спрашиваю я.

А ведь прежде я никогда не трепался с Питером просто так. Раньше мы лишь орали друг на друга. Наверное, он не заслуживал такого отношения, но факт в том, что я действительно ничего о нем не знаю. Я с трудом вспоминаю его фамилию. Хейс. Питер Хейс.

– Вроде бы, – хмыкает он и берет одну из самых больших карт.

На ней изображен земной шар, похожий на круто замешанное тесто. Я разглядываю ее, и начинаю потихоньку разбираться в том, что вижу. Синим цветом изображены водные пространства, тогда как суша – разноцветная. В одном месте на суше поставлена красная точка. Питер тыкает в нее пальцем:

– Крошечный кружок покрывает все места, в которых мы с тобой когда-либо были. Ты мог бы уничтожить этот микроскопический участок земли, утопить его в океане, и никто ничего не заметит.

– Ты прав. Ну и что? – и я чувствую, как боязнь собственной ничтожности снова просыпается во мне.

– Как ну и что? – восклицает он. – Какое тогда имеет значение все, что я когда-нибудь говорил или делал? Да никакого."

"– Нет, – возражаю я. – Неважно, что земля заполнена множеством людей. Мы очень разные, и поэтому то, что вносит каждый из нас, неповторимо.

Он отрицательно мотает головой.