Эмблема с секретом

Мне тогда девять лет было.

Мезенцев и Кузьмин переглянулись. Потом Мезенцев посмотрел на Евсеева. Евсеев почесал переносицу. Действительно, Галушко в девяносто девятом не служил. И ракету эту он в глаза не видел. И треп своих товарищей пересказывать не собирается, поскольку через несколько дней выходит приказ о демобилизации и отправится Галушко в свой родной Порхов Псковской области. Жить-поживать и добра наживать. И на здоровье.

– Хорошо. А чем вы занимались вечером 15 июля? – с жадным любопытством вопросил особист, постукивая карандашом по столу.

– Ничем. Отвахтил, поужинал и на отбой…

Ященко усмехнулся.

– Тоже все как обычно?

– Ну да, а как еще?

– А так, что, по имеющимся данным, в этот вечер вы еще с пятью матросами распивали спиртные напитки! – Ященко нехорошо улыбнулся. – Значит, на вашем крейсере это обычное мероприятие? Так, что ли, выходит?

На лице Галушко выступил пот. Теперь он смотрел не на Томочку и не на Мезенцева, а в окно.

– Ничего я не распивал…

– У нас есть показания ваших сослуживцев! – загремел Ященко.

– Так что, это из-за меня ракета не полетела?! – Галушко так разволновался, что даже вскочил на ноги. – Выходит, я во всем виноват?

Томочкины пальцы летали над клавиатурой. Капитан второго ранга Ильин поднялся и озабоченно, будто внезапно вспомнил что-то важное, вышел.

– Разберемся! – Ященко пристукнул ладонью по столу. – Проведем дознание по факту организованных хищений спирта. А ты будешь ждать результата! И дембель твой – тю-тю! Два месяца, три, полгода! А потом – военный суд, Галушко!

Старшина второй статьи покрылся красными пятнами.

– Вот, блин, попа-а-л!

Евсееву это надоело, и он пошел на воздух. «Какой бред несут, – думал он. – Какой бред!..» И так гладко, словно по нотам… Все межведомственные группы Президентской комиссии сворачивали с основного пути выявления диверсий, вредительства или шпионажа и запутывались в паутине всевозможных нарушений, бытовухи и даже преступлений, не имеющих никакого отношения к обороноспособности страны.

У крыльца замначштаба что-то озабоченно втолковывал матросам, и их лица приобретали несвойственное молодости впечатление озабоченности. Очевидно, кавторанг объяснил, что не все так просто в этом мире и дело пахнет керосином.