Эмблема с секретом

На мостике наступает напряженная тишина, даже Галушко перестал мурлыкать.

Вначале ничего не произошло. Но потом темное, набрякшее тысячами белогребенных холмиков море впереди разгладилось и натянулось, очерчивая стометровый правильный круг абсолютно спокойной воды, – будто стекло туда уронили. Ни морщинки, ни всплеска, ничего. Многие слышали об «эффекте купола» при подводном старте баллистической ракеты, но своими глазами видели его единицы.

Круг вспучивается линзой, натягивается, приподнимается и в самом деле становится похожим на невысокий купол.

Видно, как из центра, из наметившегося «глаза», прут вниз потоки воды. Потом показывается затупленный нос ракеты, стремительно рвется вверх, выдергивая за собой сине-бело-красное стальное тело, окруженное клубами пара и водяного тумана. На какую-то долю секунды МБР, еще не успевшая полностью сбросить водяные покровы, застывает над поверхностью – сердце екает: неужели двигатели первой ступени не запустились, не сработало зажигание в подводном режиме?. . Сейчас рухнет!.. И тут по глазам бьет вспышка. Красно-желтый огненный шар на миг превратил пасмурную северную хмарь в тропический рассвет, отбросил фантастические резкие тени на пол-мостика и тут же исчез под потоками густого кудрявого дыма.

Через секунду рубка вздрогнула. Мощный нарастающий рев. «Молния», набирая скорость, устремилась вверх – ровно, словно шла по направляющим рельсам. Язык пламени с четкими резными очертаниями вырвался из густого темного шлейфа, как клинок из ножен, он был почти равен ее длине.

Все присутствующие ощутили прилив легкости и щенячьего восторга.

– Идет, родимая!!! – закричал Гуляев. – Идет!

– Идет, идет, идет! – заклинал Царьков, судорожно сжав кулаки.

В бинокли было хорошо видно, что «Молния» поднимается идеально – не отклоняясь от вертикальной оси и не вращаясь; рисунок обращенных к наблюдателям черно-белых технических отметок на корпусе оставался неизменным.

– Три секунды – полет нормальный, – занудно доложил динамик.

 – Пять секунд – полет нормальный…

Ракета ушла, оставив за собой длинный снежно-белый испаряющийся след, воткнувшийся в серые, затянувшие все небо облака.

– Это газы… конденсация… – пояснил всем и никому в отдельности Царьков. Он весь сиял и лучился радостью."

"– Семь секунд – полет нормальный, – победно доложил динамик, и на этом все нормальности закончились.

В облаках что-то сверкнуло, внешние микрофоны донесли звук, напоминающий далекий раскат грома.