Эмблема с секретом

 – Кроме Глюка и Дебюсси – ни одного приличного композитора.

– То ли дело вы, немцы! – усмехнулся Алекс.

– А что? Немцы – великая нация! – сказал я. – Брамс, Бетховен, Вагнер…

– Шнитке, – сказал Алекс.

Я посмотрел на него. Шнитке – потомок поволжских немцев, но в общем-то российский композитор. Русский. И это общеизвестно. Я понял намек и промолчал. Алекс тоже не стал продолжать тему. Через какое-то время он выключил радио и прибавил скорость.

На Массачусетс-авеню выстроилась пробка. Пропускали длинную процессию, состоящую из девушек, одетых в короткие сине-красно-белые юбки.

– Да, кроме вина и кухни еще есть французские женщины! – вспомнил я. – Посмотри, у них даже трусики в сине-красно-белую полоску!

– Они тут всю неделю ходят, – сказал Алекс, поглядывая на часы. – В трусиках и без трусиков. Вчера на Шестой улице был Большой карнавал бикини. Позавчера – «Мулен Руж» в парке «Гарфилд»…

– А я все это время просидел у вас под замком!

– Да, это возмутительно, – согласился Алекс.

Минут через десять процессия прошла. Алекс полез в бардачок, достал оттуда «мигалку», поставил на крышу. Включил сирену. Пофафакал сигналом для самых непонятливых. Машины впереди стали послушно сползать на правую полосу, и вскоре перед нами образовался свободный ряд.

Алекс утопил педаль газа и, подмигнув, сказал мне:

– Ну что, Зигги, какой немец не любит быстрой езды?

Я опять понял намек и опять промолчал. Не время и не место сейчас состязаться в остроумии: в машине тоже могут быть «жучки».

Мы неслись со скоростью сто двадцать миль в час и успели вовремя. Алекс заехал прямо на летное поле и остановился в ста метрах от огромного горбатого «Боинга-747» на который уже шла посадка. Мы вышли из машины.

– В Ницце мы хорошо провели время, – сказал Алекс.

Невидимая стена отчуждения между нами исчезла. Он вновь превратился в замечательного простецкого парня, моего курортного приятеля.

– Очень хорошо, – уточнил я.

– Там не было забот.

– И вранья.

– Нет, вранье было, но в малых дозах.

– Можно сказать, в микроскопических.

– Зато там была дружба.

– И любовь.

– Может быть, видимость любви?

– Пожалуй, так будет точнее. Но не хотелось бы подвергать уточнениям и дружбу.

– Согласен. Это совершенно излишне.