Эмблема с секретом

Я вдруг понял, что он болен. Эта болезнь не диагностируется врачами, и от нее не придуманы лекарства, но она существует. Патологическая зависимость от собственных желаний – вот как она называется! Больной «подсаживается» на что угодно: марки, значки, деньги, игру, водку, женщин… И готов на все ради достижения цели. Мне всегда жаль подобных бедняг. Хотя… Простите за цинизм, но работать с такими людьми – одно удовольствие.

– Однако я тоже хотел бы порадоваться новому приобретению, – потупившись, говорит Зигфрид Майер.

– О, конечно, конечно…

Бэнкс достал из кейса черный титановый кружок, со значением протянул мне.

– Теперь он ваш, мистер Майер."

"Я молча взял таинственный кругляш, замотал в салфетку и положил в карман. Земной шар и эллипсы околоземных орбит, зловещий взгляд из темноты, серебристые спутники… Иероглифы секретных событий. Я готов был сорваться с места и бежать в свой отель, чтобы поскорее разгадать этот головоломный ребус. Но поспешность только вредит нашему делу.

– Спасибо, мистер Бэнкс! Прикасаясь к частице настоящего космического изделия, я испытываю подлинное вдохновение, которое поможет мне написать не одну книгу! Я очень вам признателен. И вашим друзьям – Джону и Барбаре!

Бэнкс расплылся в улыбке.

– Наши чувства обоюдны, мистер Майер!

– А знаете что… – Я дотронулся пальцем до лба, словно меня озарило. – Я бы с удовольствием пригласил всю вашу компанию на порцию черных трюфелей и бутылочку «Шатонеф дю Пап».

– Они нормальные молодые люди, без церемоний, – успокоил меня Бэнкс.

– Отлично. В ближайшую субботу, как думаете?

– Я передам ваше приглашение и думаю, они его примут. Только…

Бэнкс вдруг задумался и перестал улыбаться.

– Понимаете, они работают в такой организации, где очень большое значение придается секретности… Поэтому не надо говорить о нашем обмене.

Немецкий фантаст вскинул обе руки, будто на него наставили автомат ППШ где-нибудь под Сталинградом.

– Я все понял, мистер Бэнкс! Я никогда не видел вашего значка и даже не подозреваю о его существовании!

– С вами приятно иметь дело, Зигфрид! – искренне воскликнул Том.