Эмблема с секретом

В Дичково контрразведка – что-то вроде отряда янычар?

Связался с Москвой, там долго консультировались, никто не мог принять решение. Наконец наш Главный эксперт Юрий Яковлевич сказал:

– Ставьте датчики на “36-й” – немодифицированный образец. Внешнее воздействие моделей не различает!

Молодец! И потому, что умница, и потому, что не срет в штаны, когда надо взять на себя ответственность.

Вечером с бригадиром технарей спустились в арсенал, осмотрели толстое зеленое тело “Р-36”. Заглянули в технологические люки, осмотрели разъемы, поискали места, куда можно поставить дополнительные датчики.

А таких мест-то и нету! Тесно везде. Доступ к важнейшим узлам и системам отсутствует. Ничего странного: инженеры воплотили замыслы конструкторов “в металл”, изделие готово к использованию. А к чему сводится “использование” для сотрудников полигона? К заправке и пуску! Техдоводку в таких условиях, конечно, никто никогда не проводил. Почему об этом никто не заикнулся на совещании рабочей группы в Москве, для меня остается величайшей загадкой.

Из Ужура и Ашулука ничего. Там наверняка столкнулись с такой же проблемой. Москва тоже молчит, не вносит корректив, не дает мудрых советов.

Надо справляться своими силами. Не везти же эту елду на завод, в самом деле…»

«День 5-й. Наши технари молодцы – они решили задачу. Все допоборудование установлено.

Даже не верится.

Втиснули в технологические люки 5 детекторов излучения, подсоединили их к питающим проводам. В головную часть вместо имитирующей боеголовку болванки поставили “черный ящик” в титановой оболочке, который сохранит всю телеметрическую информацию даже в случае ядерного взрыва.

И передатчик, сообщающий на КП сведения датчиков каждую минуту полета.

Опять залезаю в арсенал, со специального подъемника осматриваю зеленое чудовище, точнее, произведенные в нем изменения. Бригадир техдоводки рядом – показывает, объясняет, я принимаю по списку каждый датчик, сверяю с журналом проведенных работ. Убедившись, что все совпадает, пломбирую отсек, ставлю роспись в журнале.

Я – последний, кто прикоснулся к этому узлу до старта. Тут же вспоминается детская поговорка: “Последняя рука хуже дурака”…

Нет, все должно быть в порядке. Когда мы заканчиваем, “Р-36” окружают автоматчики. Никто не подойдет к ней до самого пуска, и я лично буду это контролировать!

Из прохладного, пахнущего металлом и смазками хранилища поднимаемся на поверхность. Груз, давивший все эти дни, свалился с плеч.