Эликсир красоты, или Это всё Она (СИ)

Голым меня оставить задумала?

– Не брюзжи, старый!

Дальше слушать не стала, в сенях стало темновато – в окно уже не заглядывало солнце, в свои права вступал вечер. Уличные сапоги, изрядно изношенные, стояли в стороне. Схватив первые попавшиеся, рванула на улицу, кутаясь в тёплый платок и шубку, пошитую из многочисленных заячьих шкурок.

Ветер со снегом ударил в лицо, иголками пробежавшись по коже. Первые секунды я даже задохнулась от восторга. Домик странного семейства стоял на отшибе, вдалеке виднелся тот самый густой лес и горы.

Но приземлённые потребности вернули меня в реальность очень быстро и я, оглядевшись, по утоптанной в снегу тропинке, обогнула строение и оказалась на заднем дворе с тремя хозяйственными постройками, одна из которых точно была конюшня – слышалось фырканье лошадей, другая – сарай, где, по всей видимости, держали птиц и свиней.

Вернувшись в дом, прислонилась к печи, чтобы согреться: уличный туалет, как и ожидалось, был продуваемым всеми ветрами. Старики уже расположились за столом и ждали только меня.

– Давай помогу руки обмыть, опосля за стол сядешь, – велела Гарра.

Молча кивнув, прошла в указанную сторону, на печи стоял металлический таз, рядом с ним что-то похожее на мыльницу: продолговатую и глубокую.

Сели за стол. Гарра и Красий прикрыли веки, сложив руки перед собой ладонями вверх, и что-то зашептали. Я, не будь дурой, повторила, только ничего не шептала.

– Вот и ладушки, вот и славно, вознесли благодарствие Великой Гайре, теперь и поесть можно.

Сняв крышку с казанка, подхватила монструозный половник и разлила по глубоким мискам горячую жидкую похлёбку.

Еда была нехитрой, но вкусной, вприкуску с тёмно-серым хлебом ещё и сытной. Мяса не очень много, но хотя бы столько.

– Ешь-ешь, лесса, не торопися. За суетой еда плохо в животе уляжется, крутить нутро начнёт, – посоветовал Красий, всё это время молчавший.

Доев свою порцию, отложила в сторону ложку и внимательно взглянула на хозяев дома.