Элита

Правда, грудь у неё больше, а волосы короче — а в остальном сходство поразительное.

— Мне одному показалось, что…? — Пётр заговорщицки придвигается ко мне, когда молодые, продемонстрировав на наших глазах страстный поцелуй, уходят поприветствовать новоприбывших гостей.

— Нет, — бормочу я, давясь смехом. — Она выглядит как моя потерянная сестра.

Третий бокал шампанского делает своё дело: образ Леона в моей голове постепенно начинает блекнуть, а настроение делает перспективный скачок вверх.

— Классная песня! — заулыбавшись, я поднимаю руки вверх, начиная раскачиваться в такт звучащей композиции.

— Мне тоже она нравится, — выкрикивает Пётр, потянувшись к моему уху.

Я чувствую его руки у себя на талии и испытываю непроизвольное желание отстраниться. Это его первая попытка тесного контакта, не считая того медленного танца, но если танец воспринимался как акт дружеской симпатии, то этот жест — явный намёк на то, что пора сократить дистанцию.

Ну а чего ты хотела? — веду я мысленный диалог с собой.

— Извините! — выкрикиваю я, заметив в метре от нас белую манишку с подносом. — Можно нам, пожалуйста, ещё шампанского?

Спустя час мне наконец удаётся достичь нужного состояния отрешённости. Я танцую так, словно участвую в кастинге на роль в новой части «Уличных танцев», смеюсь над шутками Тимура и позволяю Петру уверенно обнимать себя за талию.

В какой-то момент меня посещает ощущение, что атмосфера в зале изменилась: то ли потому, что гул смеха и голосов стал тише, то ли потому, что громко хлопнула входная дверь.

— А его что, пригласили? — доносится до меня приглушённое бормотание слева.

Обуреваемая хреновым предчувствием, я оборачиваюсь — и в очередной раз убеждаюсь, что моё чутьё, даже будучи не совсем трезвым, не подводит.

— Я же, блядь, его не приглашал, — раздражённо цедит Тимур. — Стойте тут, я пойду разберусь.

Однако уйти он не успевает, так как Морозов уже приближается к нам. Мой позвоночник начинает трещать от напряжения — не потому что он может причинить мне вред, а от острого неприятия.