Электрик

 – Мужчина поднял со стола бамбуковое короткое копье с электрическим шнуром на конце. – И только я. – Он нагнулся и воткнул вилку в розетку. – Присло время умирать.

– Нет.

Ухмылка Мансурова стала еще шире:

– Ты боишша? Да, ты боишша.

– Я говорю, нет электричества. Твоя «удочка» не сработает.

– Сегодня не твой день, Электрик, – раздался из коридора голос Игоря.

– Это кто там тявкает? – Мансуров-Коржунов отбросил «удочку» и начал отходить к окну.

В комнату вошли Пришвин и Савельев. Подняв пистолеты на изготовку, они шли на начальника.

– Тисэ, мысы, – Коржунов развернулся слишком резко для тучного человека, открыл окно и прыгнул вниз.

Савельев подбежал к распахнутым створкам, глянул вниз – полковник исчез, – и повернулся к дяде Саше.

– Разве пять этажей недостаточно для того, чтобы умереть? – спросил он.

– Это смотря что с ними делать, – попытался пошутить Костя. – Он не разбился?

– Его там просто нет, – ответил Савельев и подошел к дядьке: – Ну-с, Александр Фролов, пришло время рассказать, что на самом деле случилось с Мансуровым и каким образом эта мразь оказалась в мире людей.

* * *Он понял: конец близок. Мансуров еще в детстве знал, что умрет от электричества. В шесть лет была подготовка к настоящей смерти, репетиция. В его голове рождались не то воспоминания, не то фантазии. Рождались и терзали. Истеричный смех пьяной женщины, мат и удары – все это билось в голове Электрика. Билось и рвалось, хотело выбраться наружу.

Что-то пошло не так. Он должен был умереть там, в заброшенном клубе на краю шахтерского поселка.

«Вижу вспышку», – прокаркала старуха.

Саша украл у пьяной матери рубль и бежал к универсаму купить себе конфет. Поэтому, когда женщина схватила его за рукав вылинявшей рубахи, он крепче сжал желтую бумажку в кулачке. Неужели мама проснулась и заметила пропажу? Последнее время она мало что замечала, даже когда мочилась под себя.

«Вспышка», – громко произнесла ведьма.

То, что бабка ведьма, Саша знал точно. И только теперь он понял: ей не нужен его (мамин) рубль, ей нужна его душа. Душа, которую нельзя спрятать в зажатый кулак, как потрепанную банкноту. У маленького ребенка она снаружи – бери кто пожелает.