Электрик

Так это же по телефону, а сейчас, при встрече, Малышева может запросто вцепиться в глаза.

– Федя, это же убийство. – Женщина попыталась встать, но снова упала на стул.

– Он – монстр, – тихо, но с нажимом сказал Звягин.

– Ну, а мы-то чем будем лучше его? – спросила Малышева, опустив глаза.

– Ты можешь участвовать или нет, – ответил Федор.

– Федя, я стану убийцей, – произнесла женщина, словно маленькая девочка, обвинившая старшего брата в том, что он заставил ее взять без спроса со стола конфету, и теперь ее все обвинят в воровстве.

– Как и все мы, – не отступал «старший брат».

– Как и ОН, – не соглашалась она.

– Нет. Мы другие.

– Как и ОН, – настаивала на своем Малышева. – Ты даже орудие убийства взял его.

Тут трудно было что-то возразить, поэтому Звягин только повторил:

– Мы – другие.

Федор Ильич присел рядом с Масюком, напротив Малышевой. Женщина была пьяна, перед ней стояла бутылка коньяка. Рюмка была только у нее.

– Привет, Ильич, – поприветствовал Колтун Звягина.

Федор Ильич поздоровался со всеми, даже Малышева ответила коротким кивком и налила себе коньяка.

– Никому не предлагаю. Это радость у нас была общая, а вот горе у каждого свое. Правда, Федя?

Звягин понял, что она имела в виду под словом «радость». Он промолчал. Осталось еще им разругаться, когда у каждого из них погиб ребенок. Почти у каждого. Федор посмотрел на Шевченко, Стрельцова и Кулешова. Их дети были еще живы. Звягину даже показалось, что они держатся намеренно особняком, будто то, что сейчас происходит, заразно и они не хотят заразиться.

– Ну, Федя, кого теперь убьем? – спросила Малышева и влила в себя рюмку.

Колтун виновато улыбнулся и пожал плечами, мол, вон что с женщинами делает алкоголь.

– Во-первых, хочу принести соболезнования…

– Ха, – хмыкнула Римма.

Теперь муж ее остановил. Цыкнул на нее и дернул за рукав:

– Прекрати! Мне за тебя стыдно.

– Ничего. Это не самое худшее чувство.

– Римма, мне очень жаль, что тогда я втянул тебя…

– Тебе жаль?! Сукин ты сын, тебе жаль?! Да я ни одной ночи не смогла уснуть, не поплакав при этом.

– Мне очень жаль, – только и смог повторить Звягин.

– У меня погибла дочь! А тебе жаль?!"

"Малышева подскочила и набросилась на Федора.