Экстрим на сером волке

Излишне накрашенная официантка принесла не чашку с пакетиком, а заварочный чайник с безукоризненно приготовленным напитком."

"— С какой стати вам меня кормить? — поинтересовался Варькин, в момент слопав угощение.

— Вкусно? — спросила я.

— До жути, — по-детски ответил он. — Чуть язык не проглотил.

— У меня для тебя известие, откровенно говоря, печальное, но, думаю, ты не очень расстроишься.

— А, — отмахнулся Леня, — я ко всему привык.

— Твоя мама, Серафима, умерла.

— Bay! — подскочил юноша. — Квартира теперь моя!

— Вопрос сложный, я очень плохо разбираюсь в юридических тонкостях и не знаю, что положено сыну в случае лишения его матери родительских прав.

— У нее свой сын есть, — деловито заявил Леня, — пьет он, правда, вижу его иногда, по площади шляется, меня не признает. Изба ему, Ваньке, достанется. А вы кто?

— Долго объяснять, лучше ответь на пару вопросов.

— Об чем?

— У тебя имелась сестра Анжелика?

— Ага, — кивнул Леня, — была такая.

— Где она сейчас?

Варькин пожал плечами.

— Нас семеро. Сначала Лика, затем я, потом Федька, за нами Степка, Мишка, Колька и Андрюха. Маленькие померли. Их в один интернат определили, в Зюзино, а там зимой пожар случился, ночью полыхнуло, вот мелочь и не успела выскочить. Федька укатил куда глаза глядят, на поезд сел и свалил, я тут остался.

— А Лика?

— Ей больше всех повезло.

— Так считаешь?

— Угу. Сестру богатые удочерили.

— Уверен?

— Точняк. Хотите, расскажу?

— Начинай, — велела я, прихлебывая вкусный чаек.

— Когда дело случилось, не скажу, — говорил Варькин, — год не помню. Мы еще все вместе в избе жили, в Грызове. Вот то, что лето было, — это точно, в доме духота стояла, я в сараюшке лег и заснул мгновенно.

Разбудил Леню громкий разговор. Мальчик высунулся во двор и увидел мать, на удивление трезвую, тетю Таню и незнакомого высокого стройного мужчину.

— Значит, договорились, — сказал мужчина.

— Ты бабки неси! — воскликнула Фима.

— Сами там уберите, — вклинилась тетя Таня.