Экстрим на сером волке

Но на этот раз он всерьез занялся выборами, вероятно, нашел специалистов, а те составили план действий.

Роза с Соней обомлели, узнав о том, что Степнов полностью передал бизнес сестре. Официально он теперь считался почти нищим. По документам торговцу принадлежала только крохотная квартирка в Сокольниках и дребезжащая полуразвалившаяся машина. Остальным владела сестра.

Дальше — больше. Роман основал центр со звучным названием «Убежище». Туда могли прийти женщины, обиженные родственниками, малолетние, забеременевшие дурочки, которых родители выгнали из дома.

— Я так хочу помочь несчастным, — ныл Степнов с телеэкрана, — сердце кровью обливается, когда понимаешь: нашим бедным женщинам деваться некуда. Ну чем они хуже американок! И вот, спасибо моей сестре, она выделила деньги. Теперь в столице имеется «Убежище».

Похоже, Степнов вложил в свою раскрутку не один миллион.

"Простые тетки, не актрисы, убедительные в своем неумении выражать собственные мысли, плохо причесанные, дурно одетые, с нелепым макияжем, захлебывались, рассказывая незамысловатые истории. Одна удрала с младенцем от мужа-алкоголика, вторая покинула отеческий дом из-за побоев, третью пытался изнасиловать родной отец. Заканчивались выступления одинаково:

— Теперь я живу в «Убежище», у меня есть кровать, еда и одежда.

Под конец появился Степнов. Тетки кинулись ему на шею. Зал рыдал, ведущий вытирал слезы, зрители схватились за носовые платки. Одна Роза обозлилась до невменяемости. Она-то очень хорошо понимала, что Степнову просто хочется иметь власть вкупе с депутатской неприкосновенностью. Денег у него полно, теперь охота поуправлять государством, поездить на машине, где на номерном знаке нарисован флаг.

— Значит, с бизнесом у него проблем нет? — спросила я.

— Никаких, — заверила Роза.

— Он может заполучить ваши магазины?

— С какой стати?

— Ну.., так.., вдруг!

— «Вдруг» не случается.

— Если ты умрешь, кому достанется бизнес?

— Офигела? Я еще сто лет проживу.

— И все же?

Роза умолкла, потом неуверенно ответила:

— Катьке. На нее завещание составила.

— Да?

— Ага.