Экстрим на сером волке

Варвара закрыла на секунду глаза.

— Пришла Соня ко мне за пару недель до кончины, села у кровати и говорит: «Убить меня хотят».

Горничная всполошилась, стала задавать вопросы, но Соня подробности объяснять не стала, произнесла лишь одну фразу:

— Прошлое догнало, теперь ответ держать надо, уж не знаю, кто меня со свету сжить решил, только о Кате беспокоюсь. Надо опекуна найти, честного, такого, который на деньги не позарится.

— Подруга у тебя есть, — напомнила Варвара. — Роза Яковлева, с ней поговори, если дурь в голову пришла.

— Грех к земле гнет, — неожиданно ответила Соня. — Роза никак не подойдет.

— Считаешь ее нечистой на руку? — спросила Варвара.

— Да нет, — дернула плечиком Соня, — в финансовом отношении Яковлева безупречна, у нас общий бизнес и никаких трений, но вот в душевном плане…

Детей у нее нет, их ей собака заменила. Катя Розе не нравится, она считает мою дочку капризной. Вечно повторяет: «Портишь девку, не позволяй никакого баловства! Наподдавай ей посильнее — и в угол.

"Перед лицом Варвары оказалась фотография. Горничная удивилась:

— Это кто?

— Коллеги по институту, помнишь, я на кафедре работала?

— Ну, вроде было. А при чем тут снимок?

— Посмотри на последний ряд, видишь, блондиночка стоит, как она тебе?

— Ну, — протянула Варвара, — ничего, личико простенькое, не стерва.

— Точно, — кивнула Соня, — мне твое мнение важно, ты человек опытный, людей чувствуешь.

— Вовсе нет, — попыталась поправить хозяйку Варя, но Соня, как всегда, гнула свою линию, не слушая собеседницу.

— Ты мне вместо матери, — сказала она, — я тебя родней всех считала.

У Варвары защипало в носу.

— Деточка, — прошептала она, — правда это, мне что родная дочь, что ты — всегда едино было. Хоть и не общая у нас кровь, зато…

— Родственниками не рождаются, — проронила Соня, — ими становятся, маме Асият мое заявление не понравилось бы.

Варвара проглотила ворочавшийся в горле комок.

И Зелимхан, и Асият умерли, не ей, прислуге, разбалтывать их тайны, пусть информация уйдет на тот свет вместе с хозяевами.

— Отец мой, Сергей, прислуживал Хасану, твоему деду, — сказала она. — Вот Асият и не по душе было, что я вроде как из дома Адашевых, а не от ее родных пришла.