Экстрим на сером волке

Не дай бог, когда у сироты, как у Кати, и дом есть, и деньги, теперь все языками замелют, гадостей наговорят! Вмиг вас в корысти обвинят! Дескать, потому они девчонку приняли, что на имущество рот разинули. Ой, жалко мне вас! Я бы таких мигом отбрила:

«А чего сами сироту не приголубили? Вам бы тугрики достались, ан нет. Никому возиться неохота! Только б чужие деньги считать!»

Я молча слушала стрекотание Нины, вставить хоть словечко в ее болтовню не представлялось возможным.

Шестакова трещала, как обезумевшая сорока.

— Показания счетчика давайте.

— У меня их нет, — растерялась я.

— Как же электричество рассчитать?

— Сейчас съезжу в дом и запишу цифры.

— Ага, — кивнула Нина, — давайте.

— Уже бегу.

— Да не торопитесь, — милостиво разрешила Нина, — я до шести тут сижу, идите спокойно.

Я пошла к двери.

— Даша, — окликнула меня бухгалтер, — хочу вам совет дать. У Софьи Зелимхановны небось много чего было. Всякие украшения, деньги опять же имела. Вы бы их того, увезли с собой.

— Боюсь, я не имею права на это, — вздохнула я, — и потом, Катя вступит в права наследства только через полгода. Вдруг объявятся еще какие-нибудь родственники? Меня могут обвинить в воровстве!

— Да какие там родичи! — отмахнулась Нина. — Про их трагедию слышали?

Я кивнула.

— Вот! Одни они с Соней жили, — вновь затарахтела Нина. — Никого у них не было, лучше заберите добро.

Я кивнула.

— Вы, наверное, правы. Возьму на днях Катю и…

— Не глупите, — покачала головой бухгалтер, — прямо сейчас действуйте. Вон у Кокошкиных вчера фонтанчик из сада унесли. Во люди! У всех особняки, а безделушку утырили. И на кого подумать? Явно свои поработали. Идите в дом, заодно мне и показания со счетчика снимете.

Подталкиваемая звуком ее голоса, я, оставив машину у конторы, дошла до дома Адашевой и принялась отпирать дверь.

Не знаю, как вам, а мне всегда некомфортно, если приходится входить в чужую квартиру в отсутствие хозяина. Несколько раз уехавшие отдыхать подруги оставляли мне ключи и просили поливать, пока их нет, цветы или кормить кошку, я, естественно, не отказывала близким людям в подобной ерунде, но, открывая дверь в чужой дом, всегда чувствовала себя не в своей тарелке.

Огромная прихожая встретила меня мрачным молчанием. В большой напольной вазе умирал букет роз.