Экстрим на сером волке

Или вы посчитали меня террористом? Имейте в виду, я являюсь…

— Проездной документ не вызывает сомнений, а вот удостоверение личности…

— А с ним что?

— Посмотрите сами.

Разъяренный Дегтярев схватил книжечку и обомлел. С фотографии на него смотрела я. Торопясь уехать, Александр Михайлович впопыхах прихватил мой паспорт. Лучше не слышать слов, которые понеслись в адрес Дашутки. Хотя, если вдуматься, ну в чем я виновата? Полковник сам, лично, собирал сумку. И документы тоже перепутал сам. Но ни один мужчина не может признать свои ошибки, еще в меньшей мере он способен стукнуть себя ладонью по лбу и завопить:

— Ну я и кретин!

Естественно, Дегтярев не мог о себе так сказать.

Сначала он вспомнил всех родственников госпожи Васильевой, затем начал совать представительнице авиакомпании в лицо свое служебное удостоверение и орать:

— Немедленно регистрируйте билет, я лечу в командировку!

Но дама за стойкой не дрогнула, она требовала паспорт, Дегтярев разъярился окончательно, очередь за его спиной стала нервничать, да еще, как назло, по радио сообщили:

— Заканчивается регистрация билетов на рейс Москва — Арск.

Толпа поднажала, пытаясь оттеснить Дегтярева.

Александр Михайлович вцепился в стойку, тогда пара мужчин решила оттащить полковника в сторону, вспыхнула драка, прибежал патруль."

"В результате самолет улетел без толстяка, а сам он оказался в отделении милиции. Там, увидав хмурого капитана, полковник потерял всяческое самообладание, затопал ногами и решил вытащить удостоверение.

И тут-то до него дошло! Ни чемодана, ни барсетки с ним нет.

Капитан, вяло зевая, велел подчиненным:

— Проверьте там.

Один из сержантов рысью смотался туда-сюда и бойко доложил:

— А ни фига нет. Сперли небось! Долго ли!

— Развели ворье! — заорал полковник. — Дайте позвонить!

— Сунь его в обезьянник до выяснения, — приказал капитан.

— Обалдел! Я полковник! — затопал ногами Александр Михайлович.

Капитан машинально посмотрел вниз, потом ткнул пальцем в кроссовки Дегтярева.

— Хорош врать, педерас! У нас такие, на каблуках, не служат. В милиции позорных элементов нет.

Александр Михайлович сначала замер с раскрытым ртом, очень удивило его причисление к лицам нетрадиционной сексуальной ориентации. Следует отметить, полковник абсолютно лоялен ко всем, кроме преступников. Он считает, что двое взрослых, совершеннолетних мужчин могут по обоюдному согласию делать в тиши спальни все, что им заблагорассудится.