Эксперимент (СИ)

Не мешкая отправила себе в рот сало, заела луком и гренками с чесноком.

– Вот хули ты такая хулиганка? – усевшись за стол, насмешливо интересуется Архангельский и аналогично отправляет в рот мои пахучие вкусняшки. – Накусь-выкусь, деточка.

– Типа теперь можно целоваться?

– Нужно. И не только целоваться.

Опускаю взгляд на чашку. Говорить об этом… все же стыдно. Кажется, минуту, а то и больше, мы молчим. Я дую на чай, мысленно репетируя речь. Отпиваю глоток и перевожу взгляд на Архангельского.

– Слушай, а помнишь ты говорил, что не любишь девственниц? Ну дословно не помню.

– Ага. Гемора много. Ну их на хер.

– То есть ничего в этом плане для тебя не изменилось?

– А должно? Где подвох?

– Нет. Просто интересно.

– Не изменилось, – ну вот и отлично.

– Я тут сегодня случайно вспомнила одну маленькую детальку. Я – девственница, – ну да, наверное, я бы тоже не поверила на его месте и точно так же ухмыльнулась в ответ. – Честно, – зачем-то добавляю я, видя, как Архангельский подносит ко рту чашку.

Последние слова надо было произнести все же после того, как он проглотит чай, а не во время. Может быть, тогда из его рта не извергся бы каркадешный фонтан…

Глава 16

– Ну, в принципе все честно. Я тебе ванную украсила. А ты – мой халат и немножко кухню. Теперь мы квиты. Прости мне еще статую и пару сеансов психоанализа и разойдемся на положительной ноте.

Не могу считать эмоций на лице Архангельского. Он вроде как жив, судя по тому, что пытается протереть свое лицо салфеткой, но очень бледный и, кажется, у него на лбу появилась испарина. Пипец, ему ж почти сорок, что ему помешает словить у меня в квартире инфаркт?

– Слушай, не вздумай здесь умирать. Я никак не смогу объяснить происхождение трупа в квартире. Меня явно обвинят в твоей смерти. А дотащить тебя до леса и закопать физически не смогу. Ты слишком тяжелый.

Я вскочила со стула и не раздумывая потянулась к полке с лекарствами. Достала аптечку и тонометр.

– Что ты делаешь? – наконец, произносит Архангельский, когда я уже обернула манжетку вокруг его руки.

– Хочу измерить твое давление. Ты взбледнул и у тебя испарина на лбу. Молчи, сейчас нельзя разговаривать, – перевожу взгляд на экран тонометра. – Сто пятьдесят, многовато.