Эхо первой любви

Впрочем, Слава не обращал внимания на усилившуюся красоту возлюбленной. Как только он переступал порог ее комнаты, кружевное белье с чулками летело на пол так же стремительно, как и любое другое.

Познакомившись со Славой, она сердцем сразу угадала, что он добрый и хороший человек, но долго еще считала его угрюмым, мрачным и даже немного грубоватым. Также Фрида была не самого высокого мнения об его интеллекте и образованности.

Когда она, влюбившись, только мечтала о взаимности, то гипотетические отношения с соседом представлялись ей сдержанными до суровости.

Фрида была убеждена, что душевная близость с женщиной для Славы совершенно ненужная роскошь. Но реальность оказалась совсем другой.

Ей виделся какой-то смутный знак в том, что Слава он только для нее, все остальные называют его Митей или полным именем. Может быть, с ней он только играет роль нежного и ласкового Славы, а возвращаясь в мир, становится настоящим собой – жестким подполковником полиции Зиганшиным? И как скоро ему надоест притворяться?

Когда она рассказала ему о своих опасениях, Слава не стал над ней смеяться.

– Я просто тебе открылся, – сказал он серьезно, – нашел тебя, нашел себя. Главное, во мне нет такого, чего ты обо мне не знаешь.

Зная, что дедушка крепко подружился со Славой, она все же сильно волновалась, как он воспримет новость о предстоящем замужестве внучки. Как друг – да, как будущий зять – ни в коем случае.

Когда Слава приехал за ней, чтобы везти признаваться Льву Абрамовичу и детям, Фрида вдруг вспомнила о своей национальности.

Она – чистокровная еврейка, а Слава – настоящий русский мужик, и как это понравится родственникам и с той, и с другой стороны? Что скажет дедушка? А мама Славы? А ее собственная мама, живущая в Америке? Когда дело касается продолжения рода, отступают многие современные представления и резоны. Дед скажет, что женщины в их роду всегда выходили за евреев, мама, исповедующая принцип «живи сам и давай жить другим», наверное, просто расстроится, а что скажет Славина мама, остается только догадываться. Поскольку она воспитанная женщина, Фрида этого никогда не услышит. Наверное: «Ты знаешь, что у них национальность определяется по матери? Ты хочешь мне еврейских внуков подогнать на старости лет?»

– А вдруг они нам запретят жениться, потому что я еврейка? – спросила она.

Слава нахмурился:

– Ты меня извини, конечно, но это самое антисемитское высказывание, которое я слышал в своей жизни. А по долгу службы слышал я их, поверь, немало.