Эхо первой любви

С безошибочным женским чутьем она включалась в процесс, и обед выходил и быстрее, и вкуснее, так что из благодарности Мстислав Юрьевич признался ей под большим секретом, что сделал Фриде предложение и она согласилась. Света строго посмотрела на него, сказала басом: «Вам жить!» – и засмеялась. Юре она обещала пока не говорить, но Зиганшин не был уверен, что девочка сдержала слово.

Иногда он думал над словами матери, но не верил, что если у них с Фридой появятся собственные дети, Света с Юрой окажутся заброшены.

Он решил, что у мамы была другая ситуация, хотя не смог сформулировать, в чем именно другая, но все же не так, как будет у них.

Жизнь стала такой счастливой, что порой казалась ему сном, но Зиганшин быстро вспоминал, что все это происходит на самом деле и волноваться нет причин, кроме естественного беспокойства о здоровье невесты. Он не видел нигде серьезных угроз своему счастью, будучи уверен в своей любви и в чувстве Фриды. Любовь их крепка, так что никакие жизненные неурядицы не смогут ее поколебать.

Наступившие дни счастья будто осветили и прошлую его жизнь, теперь худые и мрачные времена вспоминались без тоски и грусти, и мысли о поступках, которых он стыдился, не вызывали прежнего мучительного чувства. Зиганшин чувствовал, что не повторит прошлых ошибок, потому что благодаря Фриде стал смотреть на вещи немножко иначе, а раз так, то нечего попусту терзаться. Он вчерашний уже недоступен для себя сегодняшнего.

Однажды поздним вечером, когда он закончил кашеварить и с чашкой чая мечтал о будущем, неожиданно позвонила мама:

– Митюша, я все думаю, как ты облажался на сочинении, и прямо не знаю, что мне теперь делать: злиться на тебя или гордиться сыном! – напористо сказала она.

– Гордиться сыном, – улыбнулся Зиганшин, – злиться-то сейчас какой смысл? Пельмени обратно не разлепишь.

– Ну да, ты прав, конечно, но все равно бесит меня, когда я думаю, как эта лахудра надурила моего сына! Она же знала, что не напишет сама сочинение! Так, наверное, даже и не старалась!

– Может, и старалась… – рассеянно проговорил Зиганшин.

"– Ага, сейчас! – мама пылала гневом. – Главное, ей бы ничего не было, если бы не поступила, а ты в армию загремел.

– Загремел и загремел…

– А так университет бы окончил, профессором, может быть, стал бы. Точно стал бы, ты ж у меня умный. Когда за бабами не гоняешься, конечно.

Зиганшин засмеялся и сказал, что в принципе на судьбу ему жаловаться грех.