Эхо первой любви

За разговорами он и не заметил, как доехали до дома.

Он вышел, помог маме выбраться из машины и уже хотел прощаться, как она вдруг взяла его за рукав и сказала задумчиво:

– Знаешь, странно. Я помню, Лена была девка позитивная. Эгоистичная, как все красотки, жадная до жизни, но позитивная. Не знаю, как там дальше, но тогда она мне казалась похожей на меня саму, и мне было это приятно, и я думала, что ты меня, может быть, любишь, раз влюбился в такую же, как родная мать. И родители у нее были хорошие очень люди, добрые, веселые и дочку любили.

Да господи, если бы у нас с твоим папой была девочка и мы узнали, что ее испортил малолетний придурок, мы бы сначала открутили голову ему, потом его родителям и только потом спросили бы, хочет он жениться или нет! А тебя сразу в семью приняли и к нам пошли навстречу. Помню, тот папа только раз довольно сдержанно высказался, что мы могли бы своего юного кобелину получше на привязи держать, и все, дальнейшее наше общение проходило в рамках конструктивного сотрудничества. В общем, мне вся их семья нравилась, и я расстроилась, когда девчонка тебя кинула. Думала, к ним-то я уже привязалась и знаю, чего ждать, а кого ты там дальше в дом притащишь, еще неизвестно. Честно говоря, не думала, что ты столько лет один останешься, ну да ладно, не об этом речь. Я хотела сказать, что книга абсолютно не похожа на Лену. Мрачная, унылая, какие-то все стенания и жалобы и претензии ко всем, в том числе к родителям. Фактов мало, сплошной психоанализ пополам с нравоучениями, и все нытье!

– Мам, а ты точно только пролистала?

– Нет, ну я, конечно, посидела с книжкой, пока кофе пила, но не купила. Я же быстро читаю, ты знаешь.

…Проводив мать, Зиганшин поехал в книжный магазин. Книгу Лены разместили в первых рядах, под большим плакатом с фотографией автора, так что она сразу бросалась в глаза каждому входящему.

Он взял роскошный том в суперобложке, посмотрел на прекрасную черно-белую фотографию Лены на кремовом фоне, на нервно, будто от руки вписанные имя автора и заголовок с манерным многоточием и остро почувствовал фальшивость и фотографии, хотя Лена получилась на ней очень похоже, и названия, и самой книги, несмотря на всю ее добротность, на суперобложку и плотные белоснежные страницы.

Зиганшин подержал том в руках, хотел открыть, но не смог, и поставил обратно на полку.