Эхо первой любви

Даже если он вдруг потеряет свой бизнес, то все равно останется Владимиром Иваницким.

Так рассуждала я, не понимая, что совсем не знаю Владимира Иваницкого.

К сожалению, я умею держать себя в руках, но не могу притворяться и поэтому отказываю другим людям в этом великом искусстве. Мне почему-то кажется, раз я искренняя, то все остальные тоже, и когда человек мне ласково улыбается, я убеждена, что ему реально приятно меня видеть.

Не знаю, почему у меня составилось мнение, что Владимир добрый человек и меня искренне любит.

В свою защиту скажу: прежде чем очертя голову броситься в водоворот семейной жизни, я посоветовалась с подружкой.

Помню, мы засели в одном пафосном кафе с бутылкой вина, глубокомысленно пили и курили и немножко порассуждали о смысле жизни, прежде чем решать такой вопрос, как мое замужество. Подружка сказала, что Иваницкий очень даже ничего себе, self-made man, и вообще надо выходить за таких энергичных, а не за всяких «постельных клопов» (ухажер из мединститута обогащал ее речь разными интересными терминами).

Когда бутылка почти опустела, она призналась, что одно время была немножко влюблена в Иваницкого, и он, кажется, тоже немножко отвечал на ее интерес, но поскольку вел с ее отцом дела, то не решился на ухаживания, и все так и заглохло.

То ли наивность, то ли вино не дали мне спросить себя – а почему это Иваницкий боялся ухаживать за дочерью делового партнера? Всем известно, что браки укрепляют бизнес, а не расстраивают его.

К сожалению, через некоторое время мне все же пришлось ответить на этот вопрос, хоть я никогда его себе не задавала.

Слава приезжал почти каждый день, и Фрида, преодолевая слабость и тошноту, прихорашивалась к приемным часам, наводила порядок в палате и заплетала косу, хотя после травмы ей было трудно поднимать руки.

С соседкой у нее наладились добрые отношения, Фрида помогала женщине чем могла, обе они оказались молчуньями и не спешили открывать друг другу душу, так что очень быстро у них воцарилась полная гармония.