Эхо первой любви

Например, преподаватель рассказывал нам такой курьезный случай…

Льва Абрамовича начало немного подташнивать от лекторского тона собеседника, и он хотел напомнить, что встретились они не медицинские байки травить, но неожиданно стало интересно.

– В общем, деревенская бабка обращается к терапевту по поводу высокой температуры. Врач не находит очевидных причин и начинает углубленно собирать анамнез. Бабка говорит: «Ой, доктор, мне тут месяц назад внучка со своим хахалем ночью в голову вбили гвоздь, пока я спала, и после этого у меня начала подниматься температура».

Ага, думает терапевт, диагноз ясен. Вызывает специалистов, и старушка отправляется в дурдом. Надо отметить, что бабка – человек старой школы и твердо знает, что врачам виднее. «Раз решили, что я сумасшедшая, значит, так оно и есть», – думает старушка и спокойно ложится на больничную койку. Проходит время, и в отделение приводят студентов, одному из них поручают на примере бабки написать историю болезни. Он собирает анамнез, бабка рассказывает про гвоздь, он просит показать, куда именно его вбили, бабка показывает, он протягивает руку и с ужасом нащупывает на темени под волосами шляпку гвоздя. Вот так-то!

– Да уж, – фыркнул Лев Абрамович, – здорового человека засунули в психушку, куда курьезней! Обхохочешься!

– Я рассказал это не чтобы посмеяться, а как пример, что нельзя ни верить, ни не верить. Только факты и прямая логика. Мстислав был у Иваницкого – факт. Глухой забор вокруг дома и отсутствие следов проникновения – факт?

– Не факт.

Может, плохо искали.

– А что Зиганшин не убивал – факт?

– Почти что.

– Короче говоря, если мы возьмем за факт, что Мстислав не убивал, но и посторонний никто не проникал в дом, значит, охранник или сам совершил преступление, или впустил убийцу, или спал на своем рабочем месте самым наглым образом.

– Ладно, следопыт. Ты хочешь сказать, если не Зиганшин, то дядя Миша, а третьего не дано?

Макс кивнул.

– Что ж, разумно, – Дворкин взглянул на часы, – неохота, конечно, тащиться к нему на ночь глядя, но медлить тоже ни к чему.

Макс по второму кругу включил чайник, для чего ему не пришлось даже приподниматься со старомодного кожаного диванчика, и Лев Абрамович снова позавидовал его длинным рукам.

– Зачем же самим хлопотать, – спросил Голлербах, – когда он может спокойно сюда приехать? Наврите, что нашли ему работу и надо срочно показаться, иначе место уплывет.