Эхо первой любви

Кроме того, для жителей поселка всегда находились сезонные работы в большом саду, так что можно считать, что вилла Иваницких являлась тут градообразующим предприятием.

Хозяева денег прислуге не переплачивали, но относились вежливо, соблюдали трудовые соглашения, и по нынешним трудным временам лучшего места для человека без образования и пожелать нельзя. Правда, несколько лет назад у Елены появилась личная помощница, и привычный уклад при ней не то чтобы изменился, но на короткое время приобрел слегка другой тон.

Помощница, видно, насмотрелась сериала «Аббатство Даунтон» и хотела возродить в доме дух феодальной преданности, но, к счастью, затея провалилась. Хозяева не испытывали никакой потребности сближаться со слугами и предпочитали доплатить за сверхурочную работу, чем считать себя обязанными какой-то горничной.

Об убийстве Иваницкого продавщица была готова говорить без конца. По мнению жителей поселка, несчастного Владимира застрелил любовник жены, и продавщица сурово осуждала Елену.

Раз уж выпал тебе золотой билет, сиди да наслаждайся, а не сталкивай мужиков между собой. Лев Абрамович согласно покачал головой и далее узнал, что Елена вообще была «слаба на передок», и услышал такие жемчужины женской мудрости, как: «нарожала, так о детях надо думать, а не о мужиках», «попался хороший муж, так держись за него» и, естественно, «не родись красивой» и «богатые тоже плачут».

Дворкин понял, что, несмотря на книгу «Неведомые ему слезы» и несколько публикаций в гламурных изданиях, продавщица уважала Иваницкого и искренне жалела о его смерти.

Она рассказала, как бизнесмен иногда заезжал в магазин, как простой человек, брал хлеб или киндер-сюрпризы детям, и если не знать, так по манерам и не подумаешь, что человек владеет крупным состоянием.

Дворкин вернулся к теме супружеской неверности и выяснил, что красавица-жена изменяла Иваницкому, наверное, с первого дня совместной жизни, но спалилась только год назад, на романе с каким-то иностранцем.

Владимир ей зигзага не простил и стал упорно добиваться развода.

Лев Абрамович вспомнил про часть в Елениной биографии, посвященную патологической ревности. Вот, значит, где истоки творческого вдохновения: жена не знала, станет ли муж в дальнейшем молчать про ее измену, и решила на всякий случай приписать ему бред ревности.