Эхо первой любви

Он служил своей стране и считал, что раз она погибла, то его долг офицера гибнуть вместе с ней.

Но семью надо было содержать, и Лев Абрамович поступил в школу учителем математики. Полученное им образование было не совсем профильным, поэтому он пошел учиться в педагогический институт на вечерний, хотя в те годы мало кого всерьез волновали дипломы и лицензии. Есть человек, готовый за копейки вдалбливать детям знания, и слава богу!

Через год умерла жена, и Лев Абрамович совсем потерялся. Дочь была занята семьей, бизнесом, который раскручивала вместе с мужем, и не могла отвлекаться на овдовевшего отца.

Что ж, Лев Абрамович ее не винил, ведь его самого никогда не было с ней рядом.

Девочка воспитывалась матерью и очень тосковала по ней, но так вышло, что дочь и муж скорбели каждый сам по себе, никак не поддерживая и не утоляя боли друг друга. Наверное, им надо было отважиться на честный разговор, но оба боялись сделать первый шаг. Лев Абрамович думал, что услышит вполне обоснованные претензии в небрежении своим долгом мужа и отца, а что удерживало Машу – бог ее знает.

Она всегда была хорошей дочерью, грех пожаловаться. Наверное, не хотела выплескивать на отца свою обиду, считая, что худой мир лучше доброй ссоры.

Одно время было чувство, что он летит в какую-то пустоту и не за что зацепиться. Не стало страны, не стало семьи… Работа в школе увлекала, как новое, еще не до конца освоенное дело, но никакого сравнения с прежней службой. Посещения института, где он был как минимум вдвое старше самого старшего сокурсника, только подчеркивали его одиночество.

Ребята смеялись над ним, обзывали Баклажаном и Пифагором, а молодые преподаватели смущались спрашивать старого студента и ставили ему на экзаменах «отлично» еще до того, как он успевал открыть рот. Лев Абрамович вспомнил, что в детстве окончил художественную школу, и взялся рисовать акварелью. Выходило неплохо, но смысла жизни искусство не придавало.

Когда Дворкин почти убедился в том, что жизнь кончена, Маша попросила его посидеть с маленькой Фридой.

Он приехал, увидел обращенную к нему детскую улыбку – и всю хандру как рукой сняло.

Трехлетняя девочка вернула его в поток существования, и Лев Абрамович зажил почти исключительно детскими интересами. Он приходил почти каждый день, гулял с Фридой, выполнял любые прихоти королевы своего сердца. Когда девочку отдали в сад, у них появился общий секрет: Фрида не любила спать днем и каждое утро зловещим шепотом просила дедушку забрать ее сразу после обеда.