Эхо первой любви

Слишком много будет запретных тем… Сейчас ей кажется, что она знает Славу и любящим сердцем чувствует его сердце, но вдруг она ошибается?

Тут Фрида услышала, как из сумки слабо доносится сигнал мобильника, и вскочила. В дамских сумочках существует специальный кармашек, но обнаруживается телефон всегда почему-то не там, а на самом дне, надежно замаскированный косметичкой, кошельком и другими необходимыми вещами.

– Фрида, – услышала она голос жениха, спокойный, но не такой, как обычно, – ты у дедушки?

– Да.

– А дети дома?

– Дома. Я их покормила и усадила за уроки.

– Хорошо. Я сегодня не вернусь. Скоро приедет моя мама, дождись ее, пожалуйста.

– Что случилось?

– Даже не знаю, Фрида, как тебе сказать. Может быть, ничего, а может быть, очень плохо. Не хотелось бы такие вещи по телефону, ну да лучше сразу сказать, иначе ты изведешься. Меня обвиняют в убийстве, и пока непонятно, чем это закончится.

– Это Николай? – спросила Фрида, чувствуя себя так, будто схватилась руками за оголенный провод.

– Нет, другой человек. Я невиновен, но просить тебя верить мне, конечно, не имею права. Решай сама.

– Слава… – начала Фрида и осеклась.

– Я никого не убивал и люблю тебя, вот и все, что я сейчас знаю. Надеюсь, меня отпустят и мы сможем нормально поговорить, но если нет, то ты сама смотри. Не заставляй себя верить.

– Слава, я ничего не понимаю!

– Честно говоря, я тоже.

Закончив разговор, Фрида вышла на крыльцо, даже не накинув куртку.

Слава сказал, чтобы она пока не думала ни о чем, вечером он ей все объяснит, если отпустят, а если нет – расскажет мама.

Холодный воздух плохо отрезвил ее, и Фрида вернулась в дом, не совсем понимая, что делать дальше.

Сказать дедушке, что Славу обвиняют в убийстве, Фрида не смогла, просто язык не повернулся. Пришлось соврать, будто у жениха какой-то аврал, поэтому он попросил мать посидеть с детьми и с собаками. Главное, не думать и не судить, повторяла она, как мантру.