Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

И я не сомневаюсь: если понадобится, они сами покончат с собой, лишь бы не предать Род. Их Эхо резонировало между собой, словно они были чем‑то похожи, хоть я и не понимал, чем.

Но сейчас это было не главное, потому что Яков прервал мои мысли:

— А теперь все вышли. Здесь должен остаться только Господин, и он должен сделать всё сам. Мы всё равно не сможем ему помочь.

Все развернулись на выход. Я хотел спросить Якова, что именно делать и как проводить ритуал, но понял, что ответа не будет — он ушёл так, как уходят те, кто не будет отвечать на вопросы.

Комната была небольшой, круглой. Плиты на полу пересекались светящимися нитями, образующими замкнутые узоры. Здесь было тихо и чисто. Обрядовый зал не использовался десятилетиями, но казался идеально подготовленным — словно ждал этого момента. Камни по кругу мягко поблёскивали, впитывая тусклый свет. Между ними тянулись тонкие линии, врезанные в пол; в полутьме они мерцали, едва различимо пульсируя. Я слышал, как в глубине этих линий струится Эхо — густое, тяжёлое, древнее.

Слова Якова всё ещё звучали в голове: «Господин, ваша задача — подойти и попытаться вернуть всё, что вы взяли. Но так, чтобы это осталось в вас и вернулось в Сергея. Если сможете — спасёте его... ».

Теперь смысл этих слов стал ясен. Я не должен просто вернуть ему его Эхо. Часть этой силы уже стала частью меня, изменила моё собственное Эхо. Теперь нужно внедрить её обратно, но не как чужое, а как своё — чтобы она срослась с его Эхо, будучи уже привязанной ко мне.

Я подошёл к кинжалу и обхватил рукоять. Первая мысль была — передать эмоции, последние воспоминания. Но я отбросил её. Не эмоции нужны, а сама ткань — плетение линий и узлов.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором проступили линии и узлы Эхо Сергея — искажённые, неполные. Я вспомнил, каким он был вчера в коридоре: над грудиной горела звезда из квадрата и треугольника с короткой засечкой слева. Сейчас символ был почти тем же, но без этой черты — и контур не замыкался.

Я начал воссоздавать эти элементы — но уже по‑своему, на своём Эхо. Левую засечку у звезды сделал чуть длиннее — мой штрих. Вторую линию орбиты усилил собственным ритмом. Лигатуру протянул мягче, чем у него было, стежок за стежком, вплетая свою подпись.