Её несносный студент

И ей, конечно, ее беспомощное состояние совершенно не нравится, потому что дамочка она у нас языкастая и последнее слово оставлять привыкла за собой. Тихие мыши вроде меня ей обычно не перечат, больше игнорируют.

— Александровна, иди в кабинет, — отмерев, Егор обращается ко мне. Голос у него обманчиво спокойный.

Я качаю головой, не желая оставлять его наедине с этой змеей подколодной, вполне серьезно опасаясь за ее здоровье.

— Ксюш.

— Нет, я…

— Зайди, пожалуйста, в кабинет, мы просто побеседуем.

— Ладно, — выдыхаю тихо, понимая, что он ведь все равно по-своему сделает.

Нехотя выполняю его просьбу, захожу в пустой кабинет и закрываю за собой дверь. Прижимаюсь к ней спиной и прикрываю глаза. О том, чтобы что-то подслушать и речи не идет. В ушах грохочет собственный пульс, кажется, еще чуть-чуть и сердце выпрыгнет из груди. Как я вообще все это допустила?

Знала, ведь знала же, что нужно быть осторожнее, осмотрительнее, не поддаваться эмоциям и в любой ситуации сохранять ясность рассудка.

И что в итоге?

Таю в руках наглого мальчишки, плавлюсь под его пристальным, пожирающим меня взглядом, схожу с ума от одного лишь голоса и с придыханием произнесенного: «Александровна». И даже теперь, когда, казалось бы, стоит задуматься о будущем моем преподавательском, когда карьера и репутация находятся на грани фола, я думаю о нас с Волковым.

Дура, нет, какая все-таки дура.

Я даже не знаю, сколько вот так стою, прижавшись к двери, и думаю о том, что делать дальше, просто в какой-то момент тишину нарушает стук в эту самую дверь, а следом дергается ручка.

Взгляд совершено бешеный, грудь тяжело вздымается, руки сжаты в кулаки. Он входит, молча прикрывая за собой дверь, и также молча двигается на меня, словно зверь, загнавший в тупик добычу.

— Я надеюсь, твои тараканы еще не успели наворотить дел?

Я не успеваю понять, в какой момент оказываюсь заключенной в его объятия.

Ответить я не успеваю, мне просто затыкают рот привычным и весьма действенным способом. Наверное, я слабая женщина, потому что нельзя вот так просто расплываться лужицей, а именно это я и делаю. Ни о каком сопротивлении и речи быть не может, мы оба это знаем.