Его запретная малышка

— Я, взрослый мужик, воспользовался твоей невинностью и свалил, вот как это выглядит со стороны, и ты вправе меня ненавидеть.

— Денис, постой, у нас собеседование.

— Да к черту его, я хочу все объяснить, все исправить. Ты такая красивая.

Сжимаю ее пальцы сильнее, тяну на себя, встаю, ухватив за шею, наконец делаю то, что хочу сделать последние два месяца и одну неделю.

Целую.

Мягкие губы, я помню их вкус. Кусаю, засасываю, знаю, что делаю больно, но не могу иначе, Маша стонет, отвечает.

Моя девочка, только моя малышка.

Отрываюсь с неохотой, быстро обхожу стол, цепляюсь за кактус, чуть не роняю его на пол. Разворачиваю девушку, усаживаю на стол, тут же задираю юбку, веду по бедрам ладонями, снова целую.

— Денис, что… что ты делаешь?

— А на что это похоже?

— Перестань.

— Не могу.

— А-а-а-а-а… боже мой, — стонет громче, когда, раздвинув ее ноги шире, провожу пальцами по кружеву белья.

Член стоит уже колом, прижимаю девушку сильнее, веду языком по шее, целуя нежную кожу, она даже пахнет летом, ягодами и сексом.

Глава 22 Маша

Одергиваю юбку, поправляю волосы, смотрю на себя в зеркало, в нем отражается странная особа с дикими заплаканными глазами, припухшими губами и румянцем на щеках.

Между ног влажно, живот тянет, скручивая болезненными спазмами, соски торчат даже через лифчик и блузку, грудь ноет.

А еще правая ладонь горит огнем, после того как я залепила Денису пощечину, думала, убьет меня, взгляд стал бешеным.

А потому что не надо меня лапать и лезть в трусы в рабочем кабинете. Я что, похожа на легкодоступную девку? К которой каждый вот так может зайти, начать оправдываться, говорить, какая я красивая, думая, что выпрыгну из белья от этих слов?

— Ты это сделала последний раз, запомни, — сказал тихо, но я поняла и кивнула. — Через десять минут жду тебя на парковке, серебристый «Ситроен», номер три два один.

— Три, два, один.

А вот такой Денис Олегович мне понравился, сказал как отрезал, еще пару секунд смотрел на меня, под этим взглядом душа сжималась в маленький комочек, а сердце грохотало в груди африканскими барабанами.

Потом нежно провел по щеке костяшками пальцев, упираясь в мою промежность возбужденным членом, а я боялась пошевелиться, чтоб не спровоцировать его и не поддаться этой страсти самой.