Его запретная малышка

Решил переехать — большой город, больше перспектив и возможностей для роста, время было подумать и принять это решение. Но на всякий случай подал документы в местный университет, чтоб совсем не сидеть без работы, когда начнется учебный год. В крайнем случае могу заняться репетиторством.

— Денис! Ты куда сбежал? Лизонька хотела поговорить с тобой, такая приятная девочка. А еще Светочка….

О господи, только не сейчас.

— Тетя, я занят, у меня куча, которую надо превратить в дрова, некогда ходить на свидания.

Кое-как отделался от тетки, скинул футболку, повязал бандану. Больше никакой выпивки и сексуальных малолеток, только трезвый и достойный образ жизни.

Вот расправлюсь с этой кучей за два дня и рвану к отцу в Сочи.

Мышцы приятно напрягались, пот стекал по спине, солнце жарило. Голова ясная, мысли чистые. У меня все прекрасно, даже «дружка» в штанах удавалось усмирить физическим трудом.

Но вот потом все опять пошло под откос, стоило этой маленькой заразе появиться над забором. Кто ее просил вылезать и подсматривать? Чувствовал ее взгляд, это заводило.

Губки пухлые, сосочки снова торчат, а когда после нашей словесной перепалки потянул ее на себя, длинные волосы рассыпались по плечам, думал, сдохну, если не поцелую.

За что получил по лицу. Кстати, совсем незаслуженно. Точно придется ее наказать. Ушла, уверенно вышагивая в калошах, виляя аппетитной попкой, а у меня ладошки зачесались, как захотелось содрать с нее эти трусики и отшлепать, чтоб ягодицы горели.

Никогда не наблюдал за собой пристрастия к грубости в сексе, наоборот, был всегда нежен в постели.

— О, и это вся благодарность за спасение принцессы?

— На том свете зачтется.

— Вот же сучка вредная.

— Хамло.

Ну, я тебя еще поймаю, зараза такая вредная. Член снова стоит колом, потираю щеку, облизываю губы, она сладенькая.

"Нет, это слишком. Я ведь не такой, я воспитанный, интеллигентный, образованный мужчина. Я не могу рассуждать о девушках так потребительски, это Никитика у нас такой, я был однолюбом.

Был?

А может, и не было никакой любви, так, все привиделось? И два года я жил как в тумане очарованный тридцатилетний болван. Но что странно, брюнеточка Маша вторые сутки занимает все мои мысли.