Его сокровище

Николай был нашим охранником четыре года, и Мила влюбилась в него с первого взгляда. Она это отрицала, но я думала, что причина, по которой она сбегала и спала с другими парнями, заключалась в том, чтобы заставить Николая ревновать.

— Даже не начинай, — сказала Мила. — Что сказал доктор?

— В основном только то, что я итак знаю: пользоваться вспомогательными средствами передвижения, бинтовать суставы и отдыхать. Она выписала рецепты и… еще дала жевательные конфеты с травкой. Она сказала, что они могут помочь мне справиться с болью.

— Вау, — вздохнула она. — Ты уже пробовала?

— Я нервничаю. Что если что-то пойдет не так?

— Что пойдет не так? Сделай это! Ты заслуживаешь того, чтобы пожить немного. Можешь вычеркнуть это из списка желаний.

— Употребление наркотиков не входило в мой список желаний.

— Ну, так и есть. Этот пункт у меня.

— Хорошо, тогда, когда придешь в гости, сможешь съесть одну из моих конфет.

— Как думаешь, мне удастся приехать?

Я тяжело сглотнула.

— Надеюсь.

— Я тоже по тебе скучаю. Черт, мне пора идти, — ее слова были поспешными. — Возьми конфету и наслаждайся. Я скоро снова с тобой свяжусь. Люблю тебя.

— И я люблю…

Звонок прервался. Я смотрела на телефон, грусть поглощала меня все сильнее, из-за чего свело живот. Я взяла одну из фиолетовых жевательных конфет и сунула ее в рот, прежде чем успела отговорить себя. Возможно, это облегчило бы часть физической и эмоциональной боли, которую я испытывала.

Я переоделась в один из люксовых комплектов спортивных штанов, на которых настаивала Сиенна — определенно самую уютную вещь, которую я когда-либо носила — и плюхнулась на диван.

Я листала спортивные и новостные каналы, но остановилась, когда наткнулась на «Крестного отца». Я громко рассмеялась. Фильм только начался. Никогда его не смотрела, но, думаю, это лучший способ приспособиться к моей новой жизни в итальянской мафии?

Через двадцать минут я проголодалась.