Его сокровище

Также не собиралась рассказывать о том, как руки Маттео задержались на моей коже в спортзале… или о нашем разговоре на крыше.

Я практически могла слышать хаотичные мысли Милы.

— Хочешь просто жить по соседству?

Я достала яйца и масло из холодильника.

— У меня нет выбора. Возможно, я бы выбрала другую жизнь, но эта неплоха. Маттео … милый.

Я съежилась, уткнувшись лицом в ладони.

— Серьезно? Глава мафии милый?

— Ладно, это неподходящее слово для его описания. Но он не причинял мне боль даже словесно.

Я взглянула на кухонный остров, вспомнив, как Маттео боялся, что я упаду, если он отпустит меня, пока я сижу на столешнице. На секунду мне даже показалось, что между нами возникла какая-то искра.

— Что ты мне не договариваешь? — подозрительно спросила Мила.

— Ничего, — сказала я слишком быстро. — Нечего рассказывать.

— Угу… Итак, что ты сейчас делаешь?

Я вздохнула с облегчением, что она не стала допытывать меня.

— Я подумала, что приготовлю печенье. А потом, возможно, что-нибудь итальянское на ужин.

— Ужин и десерт. Похоже, ты пытаешься произвести впечатление на своего мужа.

Я замолчала, а мои щеки горели.

— София! — ахнула Мила. — Ты так и делаешь. Я знаю.

Волнение было ощутимо в ее голосе и напомнило мне, что ей всего девятнадцать."

"— Могу поспорить, он более чем мил с тобой. Он слишком чертовски сексуален, чтобы быть просто соседом.

Я хмыкнула.

— Он не заинтересован во мне в этом плане.

— Ты же понимаешь, что я не поверю в это.

— Ну, я не знаю, что тебе сказать.

За исключением некоторых моментов. Например, когда он носил меня на руках, или выглядел разъяренным, узнав, как мой отец обращался со мной, или сидел со мной на крыше.

Прежде чем Мила успела сказать что-нибудь еще и усилить мое замешательство, я сменила тему.

— Ты слышала что-нибудь от Димы?

Мила вздохнула, понимая, что я сменила тему, но все равно ответила.

— Нет.

— Думаешь, с ним все в порядке?

— Он знает, как о себе позаботиться, — сказала Мила, но наше общее беспокойство явно чувствовалось в телефоне.

— Как думаешь, он все еще за границей? — спросила я.

— Полагаю, да. Может, мне спросить у Пахана?

— Нет, — прервала я. — Не надо. Он все равно тебе ничего не скажет.

Паника охватила меня так сильно, что я вынуждена была сесть на ходунки. Я дышала сквозь головокружение.