Его мишень

Наверное, в вашем тесном дружеском кругу принято делать это тайком под покровом ночи?

— Да, это было, но я просто хотел сделать тебе сюрприз на день рождения! Если бы ты не порола горячку и дождалась меня, я бы…

Звон пощечины вышел оглушительно громким. Никогда в своей жизни я не поднимала ни на кого руку, тем более на мужчину, и сейчас пребывала в настоящем шоке. Запястье отдавало болью, но это была приятная боль. Он заслужил!

Бойко стиснул зубы так, что заиграли желваки, левая щека стала алой.

— Больше. Никогда. Так. Не делай. Надеюсь, ты меня услышала, — в голосе звенела сталь, да что голос — воздух вокруг словно стал живым и вопил на все голоса. — Ты женщина, а женщин не трогают, но учти — это было в первый и последний раз.

— Между нами все было в последний раз! Все осталось там, в Стамбуле. Ты хорошо играл, браво, я как дура верила до последнего. Каждому слову, закрыв глаза на вопящие на все лады интуицию. Сюрприз! — снова стало смешно. — Сюрпризы нам никогда не удавались.

— Да что ты вообще несешь?! — взорвался он. — Это ты повела себя как истеричка! Улетела, отключила телефон, без каких-либо объяснений просто исчезла со всех радаров.

— И что же ты не прилетел следом, раз так сильно волновался? Не помню, чтобы ты стучал в мою дверь.

— Из-за погодных условий отменили все рейсы, мне пришлось задержаться там больше чем на сутки! И все эти гребаные сутки я звонил тебе не переставая, как последний мудак! Я прилетел только что и, бросив чемодан дома, сразу поехал сюда.

— Я не верю ни единому твоему слову, понятно?

— Каждое мое слово можно проверить. Каждое!

— Выходит, ты святой, да, а я неуравновешенная истеричка? Все придумала? И это я, по-твоему, тоже сделала сама? — я вытащила из сумки смятый лист и пихнула ему в руки. — Это фото было на твоем планшете. Только там! Распечатать его мог только ты!

Он распрямил бумагу и мельком взглянул на снимок.

— Я понятия не имею, кто это сделал и зачем.

— Не вижу, чтобы ты сильно удивился.

— Я знал об этом, мне всю личку оборвали. Ведь я, в отличие от тебя, из сети не вылезал, надеялся, что ты появишься и объяснишь, какая муха тебя укусила.

— Как же складно ты врешь… Была бы я глупее, точно бы купилась, — я зло усмехнулась. — Все разыграл, как по нотам.

Он снова схватил меня за руки и прижал к колонне. Щека горела по-прежнему, как и его глаза.