Его брат хочет тебя (СИ)

Может он меня успокаивал замечанием о Стасе, а сам боится, что нас не найдут?

Тайком подглядывая за парнем, я села на освободившийся диван и мне все равно, если он поймет, что из-за него прежде не садилась и избегала близости с ним.

— Чертов дом, ничего полезного! — Кирилл раздосадовано закрыл очередной посмотренный ящик в дряхлом шкафу, покрытого слоем пыли, а после развернулся и увидел меня, занявшую место на диване.

Он как-то сразу изменился в лице, только сейчас поняв, что избегала его намеренно все это время и сложил руки под грудью, отчего мышцы на оголенной руке вздулись, обозначились буграми под кожей.

Он молчаливо взирал на меня с явным вызовом и недовольством, наверное, требуя пояснения своему внезапно изменившемуся мнению и желанию теперь посидеть на диване, когда его рядом нет.

Ощущение, что он совсем закипел от открывшегося факта, но я решила проигнорировать его молчаливый вопрос и недовольство, а специально сидела по середине дивана, намекая, что мест больше нет.

Я сразу насторожилась едва увидела его стремительные шаги к дивану, успела опустить ноги, как он сорвался.

Мне сразу показалось, что до этого он держал себя в руках, сидел словно на прочной стальной цепи, связанный по рукам и ногам, а сейчас дал себе сигнал и освободил сам же себя.

— Опять нервы треплешь, — от его слов и его приближения сердце тревожно забилось, предчувствуя опасность от взбешенного Кирилла, способного на все что угодно.

Я даже рефлекторно попыталась сорваться с дивана и вновь спастись возле окна, но Черный с легкостью подхватил меня и бухнулся на диван, а сверху посадил меня на себя, заставив широко развести ноги и оседлать его, а коленями при этом упереться в диван.

Парень крепко держал за талию, чтобы я не сдвинулась с места, а я же в ужасе смотрела на его лицо и пыталась оттолкнуть его плечи.

— Немедленно, отпусти меня! Ты что себе позволяешь!? — гневно воскликнула.

— Я вот размышляю, что в тебе такого особенного? Вообще ничего… — он взял меня за правую щеку и пренебрежительно оттянул ее.

Так издеваются над маленькими детьми и трепят их за щеки. Я даже невольно издала стон боли, но Кирилл не заметил этого и продолжал разглядывать: — Ни кожи, ни рожи, грудь только хороша, — после этого с наглостью положил ладонь на правую грудь и сжал.

— Да ты в конец обнаглел!? — я замахнулась для очередной пощечины, но Кирилл с легкостью блокировал удар, зажав мое запястье. После чего сжал мои две руки и завел мне их за спину, Видно, чтобы не пыталась сопротивляться.