Единственный...

Но все же я опять рядом с ним. Нормально ли это? По сути, он лишь пальцем поманил, а я расплылась.

Я качнула головой. Попыталась прогнать эти мысли, но они прочно засели в сознании.

— Можешь считать нас плохими, но мы выдвигаем тебе ультиматум — или ты бросаешь Агеластоса и возвращаешься к нам, или можешь больше не приезжать в Касторию и звонить нам. Мы на твои звонки и сообщения больше отвечать не будем, ведь, раз ты посчитаешь, что Агеластос важнее… Значит так тому и быть. Мы больше ничего сделать не можем, но и видеть сломленную дочь не хотим.

Я не желаю, чтобы этот ублюдок прикасался к тебе грязными руками прямо при нас.

— Мам, он не…

— Прекрати. Не оправдывай его. Я подобного слушать не желаю. Никогда. И если у тебя осталась хотя бы капля здравого ума и гордости, ты понимаешь, что он этого не заслуживает, — мама замолчала, но я уже успела уловить, что ее голос начал дрожать. Казалось, что она вот-вот заплачет. — Прошлой зимой нам прислали еще кое-что видео…

Мама запнулась, а я ощутила, как внутри все замерло.

Я поняла, что за видео и в этот момент, казалось, подо мной разломилась земля и я, переставая дышать, улетела в бездну, в которой душу окутала адская боль и мои глаза начало неприятно покалывать.

— Мы не смотрели. Там только конец… В сообщении было, что нужно его посмотреть и те слова Агеластоса… — мама говорила прерывисто. Кажется, уже плакала. — Как ты могла его простить? Дочь… Доченька… Он же… — мама сделала несколько глубоких вдохов. — Он может сделать несколько подарков.

Может извиниться. Но он не изменится. И твой папа долго работал на Агеластосов. Знает, как Кириан относится к девушкам. Каждая из них считала себя особенной для него. Пожалуйста, никогда не пытайся оправдывать его. У меня самой от этого сердце болит. Не знаю, что будет с папой.

— Давайте я приеду и мы поговорим, — прошептала, хотя не знала о чем мы будем разговаривать. Все было почти так, как сказала мама. И как же сильно сейчас было больно от ее слез.

— Нет, если ты приедешь, разговаривать об Агеластосе мы уже не будем.

У тебя выбор — или приехать и забыть об Агеластосе, или остаться в Афинах, но уже забыть о нас. На этом все.

Казалось, что мама вот-вот отключит звонок, поэтому я на нервах, отчаянии и боли, сказала:

— Я приеду. Я вернусь в Касторию. Только… мне нужно три дня.

— Зачем они тебе?

— Нужно закончить все дела. Я так просто не могу покинуть университет.

Создавалось ощущение, что мама хотела что-то сказать, но промолчала.