Единственный...

Агеластос потянулся к каким-то бумагам, лежащим на столе из-за чего он оказался очень близко ко мне. На ухо сказал:

— Останешься после лекции.

После этого он отстранился и ленивым взглядом окинул бумаги, которые взял со стола.

— Садись на место.

Я разомкнула губы. Хотела спросить, что означало его вот это «останешься после лекции», но сдержалась, вспомнив, что сейчас на нас смотрели все студенты, сидящие на лекции. А ведь тут был не только наш курс. Аудитория вообще была забита.

Развернувшись я пошла на свое место.

— Ты, что, знакома с Агеластосом? — тихо прошептала она. — Он знает твою фамилию, хотя раньше ни разу в журнал не смотрел. Да и вообще не отмечал тех, кто приходил на занятия. А ты вообще только второй раз на политологии. Признавайся, знакома с ним? Да?

— Немного. Мой отец раньше работал на его отца.

— Между вами что-то произошло? Вы в ссоре? — все так же тихо спросила Калиса. — Он раньше никого к доске не вызывал. Нет, конечно тут, наверное, каждая девушка хотела бы, чтобы он вызвал ее к доске, но на тебя Агеластос смотрел так жестко.

Я ничего не ответила. Сделала вид, что просто не услышала слов девушки, так как вслушивалась в слова Агеластоса и записывала в тетрадь то, что он говорил.

В ушах раз за разом звучало «Останешься после лекции». Сердце почему-то стучало учащенно и то место, к которому только что прикасался Агеластос, буквально горело.

Когда лекция подошла к концу и началась перемена, Калиса попыталась утянуть меня в кофейню, но я отказалась и сказала, что хочу еще кое-что переписать из учебника.

Я прекрасно видела, как Кириана окружили девчонки. Сразу вокруг него столпились мои одногруппницы, но позже их растолкали девчонки из старших курсов. Задавая вопросы по лекции, они буквально пожирали его взглядом. Мне это не нравилось. Когда рядом с ним находились другие девчонки, я вообще ощущала, как внутри что-то прожигало.

Когда аудитория полностью опустела, Агеластос подошел к двери и закрыл ее на ключ. Только после этого я оторвала взгляд от тетради и посмотрела на Кириана.

— Подойди, — он опять сел в кресло, лениво откинувшись на спинку. Выглядел, как хищник, который казался спокойным, но так же ощущалось, что это спокойствие лишь видимость.