Единственный...

Он следил за дорогой, но возможно он что-то почувствовал и сейчас, от того, что он держал мою ладонь в своей, мне становилось легче и сквозь горечь пробивалось понимание того, что рано или поздно все исправится. Будет лучше. Хорошо.

Не у нас с Кирианом, но все же…

Примерно через пятнадцать минут мы приехали к дому, в котором жил Агеластос. Когда я зашла в его квартиру, прямо ощутила ностальгию. Но самым ярким воспоминанием, вспыхнувшим у меня в голове было то, в котором я после вечеринки валялась на полу в зале и пыталась достать пустые бутылки из-под дивана, а Кириан в это время с какой-то девушкой развлекался в своей спальне и ее стоны были слышны на всю квартиру.

Черт. Зачем я вспомнила об этом? Еще и злиться начала.

— Я в душ. Пойдешь со мной? — спросил Кириан на ходу снимая футболку, а я невольно засмотрелась на татуировки, находящиеся на его спине.

— Конечно, нет, — ответила, опять поправив бретельки платья. Да что же такое? Почему они постоянно падали?

Я решила пока что пойти на кухню.

Он раздвинул мне ноги и встал между ними. Руками оперся в столешницу по обе стороны от меня, а я, сделав глубокий вдох, смогла лишь прошептать:

— Иди оденься.

— С кем ты переписывалась? — он посмотрел на телефон, который я как раз положила в карман платья.

— С Ксеноном. Оденься.

— О чем разговаривали?

— О том, что он уже скоро сможет выписаться. Оденься.

— Ты улыбалась, когда писала ему сообщения.

— Оденься! — уже не выдержала и от смущения, спрятала лицо в ладонях, но тут же ощутила поцелуи на пальцах. Один. Второй. Третий. Все легкие и короткие, но до безумия обжигающие. — Прекрати.

— А то что? — я не видела, но мне почему-то показалось, что Кириан в этот момент опять улыбался.

— Если не оденешься, я перед тобой больше никогда не разденусь.

— Ты знаешь на что надавить, — я ощутила еще один поцелуй на своих ладонях.

— Ты все еще не одеваешься.

— А ты не раздеваешься, — Кириан наклонился к моему уху и опалил кожу горячим дыханием. — Когда это произойдет?

— Что? — непонимающе переспросила.

— Когда ты сама разденешься передо мной? — он поцеловал за ухом.