Двум смертям не бывать

 — Сказала Лия, и улыбнулась. — А это Рамон. Здравствуй.

— Рад знакомству. — На самом деле радоваться было нечему. Если Лия собралась в гости… — Уходишь?

— Хотела проводить и вернуться. Подождешь у нас, или спешишь?

— Я бы предпочел проводить вас обеих, а потом съездить с тобой к реке. Если Бертрада не против.

— Почту за честь.

Они побрели по улице. Бертрада щебетала не переставая, Лия иногда поддакивала. Рамон молчал или отвечал односложно. Девушка ему не нравилась. И даже не потому, что пришлось ее провожать, в конце концов, четверть часа погоды не сделают.

Но мало радости слушать пустопорожнюю болтовню. Он облегченно вздохнул, когда девушка попрощалась. Что у Лии может быть с ней общего?

— Пойдем, или взять тебя в седло? — спросил рыцарь.

— Если тебе не трудно.

— Скажешь тоже. — Улыбнулся он. Сел на коня, протянул руку. Девушка оперлась о его носок, ловко подтянулась, устроилась в седле боком, как в дамском, перекинув ногу через луку. Рамон обхватил ее за талию.

— Удобно?

— Да.

Поехали.

Рыцарь подумал, что вздумай он проехать так по улицам столицы — репутацию дамы можно было бы считать похороненной. Даже женитьба не спасла бы. А здесь подобное в порядке вещей. Определенно, в Агене Рамону нравилось куда больше, чем дома.

— Эта девушка, Бертрада — давно здесь? — спросил он, не зная, как задать вопрос прямо: зачем Лие такая подруга. Ну ладно, многие мужчины падки на куриный ум — Рамон искренне не понимал, зачем нужна женщина, с которой вне постели не о чем поговорить, но если кому-то нравится чувствовать себя мудрым и всезнающим рядом с глупышкой, их дело.

Но Лие-то зачем?

— Ее отец из свиты герцога. Привез семью недавно. — Ли я пожала плечами. — Почему-то она набивается ко мне в подруги. Может быть, из-за тебя.

— Я тут при чем?"

"— Глупышка успела влюбиться в Дагобера. А вы друзья. Видимо, надеется, что рано или поздно окажется с ним в одном обществе, более узком, чем бал.

— Дагобер мне не друг.

— Вот как? Мне казалось…

— Был.

Когда-то. — Рамон помолчал, пытаясь понять, когда он понял, что думать о маркизе как о друге не получается. После той безобразной сцены в лагере? Или раньше… Какая, впрочем, разница. — Спину я бы ему не доверил.

— У него хорошая репутация.

Рыцарь кивнул.

— Хорошая. И я, в общем, не могу сказать про него что-то определенно дурное. Просто… — он поймал вопросительный взгляд девушки. — Право, не могу объяснить, почему. И довольно о нем. Я приехал попрощаться.