Такие разные миры

– Почему ты так решил? – спросила я, при этом опуская взгляд. Мои глаза слишком часто говорят правду, даже если язык поступает иначе.

– Хотя бы потому, что ты все еще здесь.

– У меня просто нет другого выбора. Приходится терпеть.

Элиас подвинулся ближе, уперся локтями о парту, положив голову на ладони, и уставился на меня снова.

– Терпеть и то, что делаешь ты, – вещи разные. Могу с уверенностью доложить, что ты не терпишь.

– Да что ты вообще в этом понимаешь? – спросила я, искренне удивившись.

– Я очень внимательный.

– А замечаешь ли ты, что я терпеть вас всех не могу?

– Да. И они тебя тоже терпеть не могут. Ну, вернее, многие из них.

– Включая тебя, – кинула я.

Он промолчал. Что и требовалось доказать.

Пальцы пролистнули учебник до нужной страницы, и я посмотрела на Элиаса выжидающе, надеясь, что он, наконец, начнет наше занятие.

– Знаешь, а это уже какой-никакой, но все же контакт.

Я в недоумении уставилась на него, понятия не имея, о чем это он говорит.

– Твоя ладонь помнит мою щеку, а моя щека помнит твою ладонь, – объяснил он. – Это так круто – осознавать, что я у тебя первый.

Наверное, я покраснела до самых кончиков ушей, когда услышала это. Да, он имел в виду нечто совсем безобидное, но я еле сдержалась, чтобы не закашлять.

– Может, уже начнем? – спросила я нетерпеливо и с долей раздражения.

Элиас посмотрел на мой учебник и будто бы только сейчас понял истинную причину того, почему мы сюда заявились.

– Да. – Он кивнул.

Глава 15

Я сидела в своей комнате и рисовала в любимом блокноте. После последнего депрессивного рисунка на чистой странице появилось нечто весьма позитивное. А значит, жизнь начала сворачивать в лучшую сторону.

Ну, по крайней мере, я на это надеялась.

Глаза то и дело поглядывали в сторону приоткрытого окна, на дом напротив. Там живет Элиас. Надо же, как близко мы друг к другу находимся.

И почему я вдруг об этом задумалась?

Вернувшись к своему занятию, я вырисовывала силуэт, заменяя лицо пестрыми цветами, как пионы и жасмин, потом закрашивала их цветными карандашами.

Мои густые черные волосы были собраны в неаккуратный пучок, но некоторые пряди свисали на лицо, поэтому я периодически заправляла их за уши.

– Ламия! Я ей признался!

Кани влетел в комнату как ошпаренный.