Такие разные миры

Я убрала ладони от лица и взглянула на то, что он держал, но Элиас вдруг снова потянулся в мою сторону.

Я дернулась. Он улыбнулся.

– Да брось. Я не собираюсь к тебе прикасаться. Слушай, это уже даже не смешно. Я что, по-твоему, маньяк какой-то?

– А что ты собираешься делать? – Мои глаза сузились в недоверии.

И тогда Элиас снова решил попытать удачу, потянулся к моей руке и остановился в нескольких сантиметрах. Я опустила взгляд и поняла, что он протягивал мне карандаш. За один конец тремя пальцами держался он, а другой предлагал мне.

– Это теперь наш способ контактировать друг с другом, – воодушевленно сообщил мне он. – Раз я не могу к тебе прикасаться, ведь это чревато отсечением моей прелестной головы, позволишь ли чувствовать тебя хотя бы таким способом?

Улыбка. На этот раз с моей стороны. И вполне искренняя.

– У тебя хиджаб сползает с головы, – сказал Элиас. – Я просто хотел его поправить.

Не шарф, не тряпка, не «странная штуковина», а хиджаб. Казалось, настроение мне может поднять что-то действительно невероятное, но сейчас я убедилась в обратном.

"– Спасибо, но я сама, – стараясь говорить вежливо и мягко, а не как всегда, произнесла я в ответ, потянувшись к платку.

Взяла булавку со стола, закрепила хиджаб крепче. Элиас прошел к столу, положил коробку с пиццей и посмотрел на меня выжидающе.

– Я был в магазинчике в одном мусульманском квартале и заказал пиццу там. Не волнуйся, курица в ней халяльная. Так что давай уже не страдать фигней, а приступать к поеданию этого шедевра итальянской кухни?

Мне стало страшно.

Ну ведь не может и в самом деле быть, что я…

Дверь вдруг открылась.

Я вздрогнула от неожиданности и, кажется, даже дернулась в сторону. Ожидания были самые худшие: это папа или мама, точно кто-то из них. Что они могли подумать, зайдя в комнату своей дочери посреди ночи и обнаружив незнакомого парня?

Легче умереть, чем увидеть их лица в этот момент.

Но худшие опасения не оправдались. Нас потревожили не родители, а Кани.

Мальчишка в полосатой пижаме стоял у двери сонный, видно, только-только пробудившись и явившись для того, чтобы разбудить меня к утреннему намазу.

– Ухти, – протянул он, потирая глаза, чтобы избавиться от остатков сна. – Пора встав…

Наконец он заметил Элиаса.