Дворянская кровь

Но, боюсь их не хватит, чтобы пережить зиму, если будем устраиваться на новом месте. И уехать не получится, никто не захочет идти наперекор барину. Не согласятся люди, имеющие лошадей, помогать с переездом, побоятся.

Что тут сказать? Какое-то безвыходное положение складывается. Оставаться нельзя, а уезжать посреди зимы — обречь себя на гибель. Да и возможности такой нет. Нужно придумывать что-то нестандартное или начинать вести себя так, чтобы боялись даже смотреть в нашу сторону. Устроить здесь партизанское движение с веселыми огоньками.

Типа, обидел кого-нибудь из определённой семьи, — сгорел. Придётся плотно думать и решать быстро, дальше так продолжаться не может.

На самом деле, если продать земельный надел, денег хватило бы для того, чтобы нормально устроиться на новом месте. Только вот кому его предложить?

Учитывая противодействие и козни местного хозяина, боюсь, что не дадут нам его продать. Или предложат такую цену, что и заморачиваться этим смысла нет. Замкнутый круг, выхода из которого не просматривается.

Ничего, как говорят нормальные строители, не такие объекты заваливали. Придумаю что-нибудь, иначе и быть не может.

В доме у нас было тепло. Благо, отапливался он нормальной печью, расположенной посредине комнаты, и исполнявшей роль своеобразной перегородки, деля помещение пополам.

С одной стороны печи располагалась бабушка. Другую делили между собой мы с братом.

Богатством в доме не пахло. Обычная деревенская изба, но один предмет интерьера выделялся на общем фоне.

Это зеркало приличного размера, в массивной раме. Оно висело на стене, в бабушкиной половине комнаты и навевало мысли о достатке. Впервые его увидев, я подумал:

— Может этот мир не похож на мой? Читал я когда-то о запредельной стоимости подобных изделий в это время, или может что-то путаю. Блин горелый, о чем я вообще думаю? Тут хрен пойми, как выжить, а мне зеркало покоя не даёт. Будто от него жизнь зависит. На фиг такие мысли? Будет ещё время все выяснить и понять.

Во время обеда почувствовал начинающее накатывать бешенство, дикую необузданную злость на этот мир вместе со всеми принятыми здесь правилами и порядками.

Бабушка поставила на стол котелок с вареной репой. Надо ли говорить о моем аппетите и настроении? Не лезет мне в горло подобная еда, не привык я к подобному. С трудом получилось сохранить невозмутимое выражение лица при виде этой пищи богов и сесть за стол. Я, конечно, не эстет.