Двойной удар по невинности

Стоит ли говорить, что после такого четкого обозначения плана я, как миленькая, пошла за ним к машине?! Разве что уже в салоне попыталась было заикнуться про забытые в доме деньги, но меня наградили таки-и-им взглядом, что проще было замолчать.

Мерседес мягко тронулся с места, а Клаус попросил:

– Дай мне, пожалуйста, из бардачка очки."

"Я послушно потянулась вперед и, достав требуемое, передала немцу. Он по-прежнему безукоризненно вежливо меня поблагодарил и, нацепив стеклышки на аристократический нос, обратил все свое внимание на дорогу.

А я косилась на Клауса и внутренне обалдевала от того, как можно быть настолько… настолько сдержанным и закрытым?! Он может с каменным лицом говорить откровенные пошлости, а после вести себя, как ни в чем не бывало!

Недосягаемый для меня уровень самоконтроля.

Интересно, какие эмоции кипят под внешней невозмутимостью?..

Мы ехали. За окнами проносились поля и редкие леса, в машине царила тишина, не нарушаемая даже музыкой и, спустя какое-то время, я рискнула завести беседу:

– Зачем тебе очки?

Он чуть заметно вздрогнул и удивленно посмотрел на меня.

– Разве не очевидно? У меня плохое зрение.

– Мне казалось, что с твоими деньгами этот вопрос решается легко и просто. – Я повела плечами и неожиданно призналась: – Я сначала думала, что это просто декоративный элемент.

– Позерство? – понимающе хмыкнул Клаус.

– Верно.

– Ты не права. Просто у меня есть легкое предубеждение насчет лазерной коррекции, да и нарушения не настолько существенны. Вдобавок, я привык к очкам.

Ну да, если не будет очков, то что же он станет демонстративно протирать? Но эту мысль я мудро оставила при себе!

– А зачем тебе столько? В доме одни лежали на каминной полке в гостинной, а вторые я видела на кухне.

Реально, даже для Клауса трое очков – это как-то перебор.

– Все просто, Лена. На всякий случай! Поэтому у меня есть те, что постоянно при себе, и еще двое в машине.

На этом наша увлекательная беседа свернулась.

Вновь полюбовавшись на пейзаж и не найдя там ничего интересного, я вернулась к разглядыванию водителя. На Клауса было приятно смотреть.

А еще я периодически залипала на его руки… Длинные музыкальные пальцы расслабленно лежали на руле, управляя машиной легкими точными движениями. Ни единого лишнего жеста…

Выходя из дома, немец закатал рукава рубашки и стали видны вены на запястьях, и их созерцание ввергало меня в подобие транса.

Я всегда любила мужские руки.