Двойной удар по невинности

К счастью, место ее дислокации не отличалась от общепринятого – сковородочка жила в духовке!

Пять минут – и на плите аппетитно шкворчит яичница. Я приподняла крышку и потянула носом, наслаждаясь великолепным ароматом. Еда-а-а-а.

Кайф!

Именно в этот момент мне коварно изменила удача. Я обожглась. Вскрикнув от неожиданности, выпустила из пальцев крышку и она с грохотом рухнула на пол. Одновременно с этим в гостиной, которую отделяла от кухни лишь стеночка, раздался отборный немецкий мат. Я выглянула из своего укрытия как раз тогда, когда из кресла напротив огромной плазмы выпрыгнул немец в одних трусах, и я от души порадовалась, что все, что могла, уже уронила! Так как иначе имела бы все шансы грохнуть что-нибудь себе на ноги.

У меня ушло несколько пронизанных ужасом и неверием секунд, чтобы понять, что полуголый мужчина – это Дитрих. Татуировки не оставляли шанса ошибиться, у Клауса я их вчера точно не видела.

Облегчение накрыло меня горной лавиной и я, облокотившись на стену, пробормотала:

– Слава Богу, это ты.

Дитрих прищурился, пихнул ногой пустую бутылку из-под коньяка, подержался за виски и… подтянул слегка сползшие плавки. Все это время я смотрела за его действиями абсолютно отрешенно, забывшись и погрузившись в свои мысли. Пока не поняла, что из одежды на немце одни трусы! Оторвавшись от стены, я поставила ладонь к лицу, перекрывая себе обзор и, качая головой, вернулась на кухню.

– Что за семейка? Один лучше другого! Домой! Пора домой… Пусть лучше меня отравят!

Выключив сильно подгоревшую яичницу, услышала шаркающие шаги позади.

– Воды, – прохрипело немецкое исчадие. – Спаси, милая девушка.

– Хрен тебе, – ответила я, нервно складывая на хлеб ветчину. – Сам. Все сам! Считай, что меня здесь нет, пока ты не оделся. Я – призрак.

– Ой-е, какие мы гордые. – Мимо меня пролезла волосатая мужская рука и сцапала только что сооруженный бутерброд, хрипло постановив в самое ухо: – Призраки не жрут.

– Хам, – бросила я, решив не тратить время на ругань.

– О, то, что нужно, – хлопнула дверца холодильника, следом раздался тихий пшик. Не удержавшись, посмотрела в сторону Дитриха, чтобы увидеть, как тот жадно приник к горлышку пивной бутылки. – Холодненькое. Как хорош-о-о…

– Почему ты спал внизу и в таком виде? – спросила я, кивая головой на его единственную одежду.