Двойной удар по невинности

Особенно сумма, которую она получит после рождению первенца. А вот о том, что этого первенца Ульрих делать не собирается, ей не сообщили. Она вообще была не в курсе его весьма необычной ориентации.

Уже после свадьбы Ульрих сообщил ей, что ему плевать, с кем она спит, лишь бы не беременела, иначе экспертиза быстро докажет, что ребенок не от него. Себе же в сексуальных удовольствиях он и вовсе не отказывал, уже несколько лет имея постоянного партнера. А вот Марлен томилась одна в большой квартире в престижном районе.

Меня это устраивало.

Оголодавшая женщина всегда отдавалась с особой страстью, я же умел и любил брать ее, как захочу. Тем более, позволяла она все.

У дверей квартиры Марлен я был ровно в оговоренное время. Она открыла мне, стоя в черном полупрозрачном халатике. Таком коротеньком, что простора для воображения просто не оставалось. Слегка прогнется – и тут же обнажится упругая попка.

– Проходи, – кивком приглашая внутрь и тут же закрывая за мной двери, произнесла она.

Я обернулся, внимательно оглядел ее еще раз с головы до ног.

Белокурая бестия с похотью в глазах. Она даже про Кельн спросила только ради вежливости, потому что губы уже призывно приоткрыты, а пальцы скользят по нижней кромке халатика.

Мой взгляд упал на туфли. Черные, на огромной платформе и с тонким каблуком.

Шайсе!

За такую обувь хотелось наказывать. Потому что теперь любые длинные каблуки ассоциировались у меня с извивающейся девчонкой на шесте.

– Подойди сюда, – игнорируя вопрос Марлен, потребовал я. Она сделала нетерпеливый шаг, и я тут же притянул девушку к себе, отдавая новый приказ на ухо. – У тебя есть десять секунд, чтобы я не передумал уезжать отсюда прямо сейчас!

В глазах Мадлен мелькнуло недоумение, но всего на мгновение. Она восприняла мою реплику игрой и с удовольствием в нее включилась.

Весьма проворно опустилась на колени. Прямо здесь, в коридоре. Преданно смотря мне в лицо и не отводя взгляда, расстегнула ремень, скрипнула молнией и немного приспустила брюки вниз вместе с трусами, в мгновение освобождая из плена тесного белья набухший член.

– Всегда поражалась его огромным размером и идеальной формой, – проворковала она.

– Пять секунд.

Ее язычок скользнул вокруг головки, а губки мягко обхватили и приняли ее всю в ротик.

– Три секунды.