Двойной удар по невинности

Маленькая, хрупкая, полуголая… Он жадно смотрел на мое тело, а я почти физически ощущала огненный след на теле… губы, шея, грудь, живот. Пальцы Клауса переместились выше и с нажимом провели по коже, ткани трусиков, а после скользнули по молнии все ниже и ниже, пока не легли на чувствительные нижние губки. Я выгнулась еще больше от острого удовольствия, ведь этот мерзавец даже через ткань безошибочно понимал, как нужно касаться.

Но закреплять успех не стал, вновь вернувшись к тому участку, где кружева застряли в молнии.

– Ты же не против? – провокационно изогнул бровь мужчина и его губы обожгли кожу на плече, прошлись поцелуями до линии позвоночника… и начали спускаться вниз.

Меня трясло. Мелкая дрожь прокатывалась по телу, и я никак не могла это контролировать. Между ног давно было мокро, горячо и… ох-х-х..

Клаус прихватил зубами нежную кожу, и я не осела на пол только благодаря опоре зеркала.

Там, где просыпается желание, правят бал инстинкты. Древние, природные, когда самец, прежде чем овладеть самкой, кусает ее за холку, оставляя свою метку.

Немец опустился на пол и прикусил верхнюю часть попки, рывком стянув ткань ниже.

– Знаешь, Лена… при таких раскладах я готов вечность стоять перед тобой на коленях.

А я не готова. Потому что еще чуть-чуть и я сползу вниз сама. Что же он со мной делает?..

Как оказалось, планов у Клауса было много. То, что он якобы помогал решить проблемы с молнией, не мешало ему целовать и кусать кожу, с нажимом проводить пальцами по ложбинке меж ягодиц.

– Охерительные штаны, – хрипло прошептал он, скользя одной рукой по внутренней стороне бедра. – Носи их еще. Но дома… И недолго.

Молния тихо вжикнула, расстегиваясь до конца, а Клаус поднялся, вновь обнимая меня за талию и распластывая ладонь на животе. Вторая рука по-прежнему касалась попки, исследуя открывшиеся территории. Он с нажимом скользил по белью, вновь лаская меня между ног, и я едва не падала, уже с трудом сдерживая рвущиеся с губ стоны.

Внезапно он остановился и медленно, словно через силу, положил и вторую руку мне на живот, а сам уткнулся мокрым от пота лбом в мое плечо и протяжно, со стоном выдохнул. А через десяток секунд и вовсе отпустил меня и вышел за занавеску, из-за которой хрипло произнес:

– Не здесь… Только не здесь и не так. Я подожду тебя в зале.

Услышав удаляющиеся шаги, я медленно осела на стоящий в кабинке пуфик и закрыла лицо дрожащими руками.