Двойной удар по невинности

– Все, я мерить! Если подойдет, то мы свободны…

ГЛАВА 9

/Клаус/

Обед прошел ровно и гладко, и я даже успел порадоваться этому факту. Но как оказалось – рано!

В тот момент, когда она повернулась спиной и наклонилась, в голове была только одна мысль: если я сейчас изнасилую ее к чертям, то присяжные войдут в мое положение и оправдают! Потому что нельзя, ну нельзя ходить в таких вещах и ожидать, что с тобой захотят беседовать о высоком! Что с тобой в принципе захотят беседовать!

А еще я раньше слишком плохо про себя думал.

"Так вот нет, господа! Я могу собой гордиться! И не просто гордиться, а внукам рассказывать! Только уже взрослым внукам, так как возрастной ценз рассказов будет 18+.

В голове билась только одна фантазия. Что сейчас, да, прямо сейчас можно сделать два шага вперед, надавить на поясницу девчонки, заставляя прогнуться еще сильнее, и расстегнуть молнию на этих блядских штанах. Конструкция-то какая удобная… Молнию расстегнул и все, можно трахать.

Именно этого мне сейчас хотелось до ноющих яиц.

И мне было практически плевать на то, что первые несколько секунд Лена может быть решительно против. Она загоралась от любого прикосновения, так что я смогу обернуть “нет” в “о да, сильнее, быстрее”.

Хотелось, Господи, как же хотелось…

Когда я к ней шел, то был уверен в том, что именно так и поступлю. Да, именно сейчас…

Был уверен, пока она не уставилась мне прямо в душу своими охерительно огромными глазищами. Я замер, словно мне с размаха врезали под дых, выбивая воздух из легких.

Желание, страх, восхищение…

Глядя в голубые глаза девушки, я понял одно: не хочу оборачивать это все неприятием. И что ее я хочу в первый раз получить в постели. Так, как все романтичные девочки себе и представляют… на белых шелковых простынях и, заласкав до такого состояния, чтобы она свое имя забыла и стонала только мое. А уже после этого будет и кухня, и ванная, и кресла, и ковер… и все то, где я представлял Лену за последние дни.

Но сначала… сначала должно быть правильно.

Я же собираюсь жениться на этой женщине.

Это было второе осознание. Любому, кто на нее посмотрит с желанием, я оторву яйца. А если это будет Дитрих, сделаю это с огромным внутренним удовлетворением.

Потому я взял девчонку в охапку и повез в город. Часть пути она изображала, что ничего интереснее поля за окошком в жизни не видела, а после захотела поболтать. А после… после Лена решила, что я всяко интереснее полей.