Двойной горизонт

Не сразу, но со временем Горыня оценил, что у всех предприятий, где он был занят как специалист, были свои начальники и инженеры. Ему не приходилось вникать в снабжение, кадры и тысячи важных и нужных вещей, что сильно экономило его время, позволяя заниматься тем, что нужно в данный момент. И не начальству, а именно для дела, как он его понимал.

Конечно, даже при такой организации труда к нему постоянно подходили и рабочие и служащие с просьбами, и даже требованиями, но всегда был адрес, куда их можно было послать, чтобы работа двигалась.

Таким образом уже к августу пятьдесят третьего по испытательному полигону носились два десятка бронемашин с новыми двигателями внутреннего сгорания и автоматическими пушками калибром в двадцать миллиметров. Да, у машины был очень маленький запас хода, а её артустановка не могла бороться с крупными оборонительными сооружениями, но на поле боя, где до сих пор стреляли капсюльные ружья, а кое-где и кремнёвые, танкетка была королевой поля боя.

Европейские монархи, посмотрев рисунки, сделанные на параде в Москве, тоже отдали приказ клепать собственные танки, но пока получилось лишь у англичан, сделавших бронемашину на паровом двигателе, с высоко торчащей трубой и пятидюймовой пушкой, стрелявшей разрывными снарядами.

Французы же разродились своеобразной передвижной крепостью из дерева, обшитого стальными листами, на огромных тележных колёсах и на конной тяге.

Весь этот паноптикум, созданный европейскими инженерами, сошёлся в битве между Британией и Францией, с довольно предсказуемым результатом.

На раскисшем от дождей поле, близ Гавра, машины быстро вышли из строя, застряли или были сожжены магами, и в дело привычно пошла пехота и артиллерия. Воюющие стороны разошлись тоже с ничейным результатом, перемолов в боях несколько тысяч человек, и экспедиционный корпус англичан убрался обратно на Остров.

Метания Горыни по заводам и фабрикам, в попытках объять необъятное, были прерваны императорским гвардейцем, который принёс срочный вызов к монарху.

Посему пришлось всё бросить и, оседлав «Обжору», лететь сначала в свои покои и, приведя себя в порядок и надев парадно-выходной мундир, поспешить явиться к царю.

На войсковую суету на территории Кремля Горыня глянул мельком, отметив лишь большое количество егерей, боевых волхвов и царских гвардейцев, метавшихся между оружейным двором и запасными подвалами дворца, получая довольствие в больших мешках."

"– Садись, сынок.