Двойной горизонт

Горыня принципиально не лез во флотские дела, так как считал себя человеком глубоко сухопутным, и мало того, не сильно обольщался своим генеральским званием, так как о стратегии знал лишь то, что она существует, и никогда не принимал участия в планировании массовых операций, оставляя это дело профессионалам-полководцам.

Но ситуация в морских делах заинтересовала его настолько, что он сделал в памяти пометку, доложить обо всём князю Бенкендорфу, так как беспорядка в морском ведомстве, пожалуй, было чересчур.

Хотя всё было легко объяснимо тем, что внятных задач по обороне флоту так и не определили, сделав упор на воздухолёты и задвинув корабли на вторые, а то и третьи роли. Но вот как раз эту ситуацию Горыня мог исправить, предложив внятную систему использования морского флота, для чего опять нужно было садиться за справочники и чертежи.

Опыт прожитой жизни и закалка Советской армии привели к тому, что Горыня на свои деньги организовал что-то вроде шарашки, с опытными чертёжниками, инженерами и просто девицами, разносившими чай-кофе и придававшими дополнительный смысл серому мужскому существованию искромётными девичьими склоками.

Но свою продукцию, а именно чертежи, шарага выдавала словно часы, чему немало способствовали чудотворные пинки, раздаваемые в случае завала сроков.

Вот и сейчас Горыня поехал в конструкторское бюро, собираясь навести очередного шороху и поставить новые задачи по переработке вольных эскизов в рабочую документацию.

Курт Нагель, почтенный швейцарский негоциант, прибыл в столицу Московии вполне официально, как представитель «Свисс Шталь», для переговоров о поставке стального проката. Сталь во всём мире становилась весьма ходовым товаром, и не было ничего удивительного в том, что торговцы искали новые рынки. Но кроме официальной негоции было у господина Нагеля ещё и совсем неофициальное и даже тайное дело. Для этого контрабандисты доставили в Одессу некий груз, который в тайнике грузового фургона, проехав через всю европейскую часть России, второго дня прибыл в Москву.

Отличная швейцарская пневматическая винтовка конструкции Бартоломео Жирардони, производства маленькой, но очень солидной компании, была пусть и не такая дальнобойная, как новейшие немецкие винтовки, но почти бесшумна и достаточно смертоносна, на расстоянии до двухсот метров пробивая даже хорошую армейскую кирасу и убивая её владельца.